На этом фоне невозможной роскошью выглядела обширная коллекция изысканного заграничного белья, принадлежавшая супруге маршала Тухачевского. Некоторые соратники Сталина потихоньку заказывали в Европе не только кружевные комбинации для жен, но и дорогие шелковые кальсоны и нижние рубахи для самих себя. Однако носить это великолепие приходилось под скромными френчами и потертыми галифе.
Тем не менее мода становилась нормальной частью жизни в СССР. С 1936 года начался выпуск первого советского журнала мод, проиллюстрированного не рисунками, а фотоснимками отечественных манекенщиц.
В 1938 году на базе Дома моделей при тресте «Мосбелье» и опытно-технической швейной фабрики треста «Московшвей» был создан Московский дом моделей. Тогда же в продаже по цене 95 копеек за экземпляр появились фотографии и рисунки самых актуальных моделей одежды из Лондона, Парижа, Вены и Нью-Йорка.
В 1935 году в СССР состоялась Французская торговая выставка. Почетным гостем на ней была Эльза Скиапарелли, которая призналась, что ожидала увидеть в Советском Союзе только людей в скромной одежде: «Мне казалось, что одежда для рабочих должна быть простой и практичной, но я увидела настоящее буйство шифона, плиссе и оборок». Состоялся показ новых моделей Скиапарелли, попасть на него было сложно из-за огромного количества желающих. Скиапарелли специально для советских женщин разработала костюм – свою версию маленького черного платья с красным жакетом и небольшой шляпкой, похожей на берет.
Ну, проехал горец в красивой одежде. Значит, у них такую носят. А у нас носят другую. Мятые штаны с отрывающимися пуговицами, и москвошвеевскую кепку с написанной чернилами ценой на подкладке, и неувядаемую рубашку – апаш, и еще носят сиреневые футболки с подкатанными рукавами, и пайковый хлеб в кошелке, ситный и пеклеванный, и слипшиеся комки конфет-подушечек.
В военное время по понятным причинам стало не до изысков. Однако потребность сохранять хотя бы приличный вид осталась. Поэтому среди женщин стали популярными головные уборы в виде небольшого тюрбана – они позволяли обходиться без укладки. Сделать прическу или даже просто помыть голову удавалось нечасто.
Простые бусы могли быть личным сокровищем. Фото А. Б. Громов
Для многих красивые вещи, чудом уцелевшие среди военного быта и неустроенной жизни эвакуированных, оставались единственным напоминанием о мирных и относительно благополучных днях. В известной повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие…» говорится и об этом: «Красивое белье было Женькиной слабостью. От многого она могла отказаться с легкостью, потому что характер ее был весел и улыбчив, но подаренные матерью перед самой войной гарнитуры упорно таскала в армейских вещмешках. Хоть и получала за это постоянные выговоры, наряды вне очереди и прочие солдатские неприятности».
Вполне понятное для такого социального существа как человек желание нравиться окружающим, прежде всего – противоположному полу, тоже никуда не делось. В романе Владимира Богомолова «Момент истины» подробно описано, как молодой офицер (до войны – подававший большие надежды оперный певец) собирается на день рождения к приглянувшейся медсестре из госпиталя. Он очень озабочен своей внешностью: «Узнав про день рождения, он помчался наутро к портному, который шил ему парадную форму, и просил все ускорить и сделать на сутки раньше. Чтобы стимулировать срочность, пообещал сверх условленной платы еще консервы из своего доппайка и сахар. Отрезы он получил еще в полку до ранения, потом обменял их с придачей на лучшие – довоенной выработки сукно – у старика интенданта, который польстился на его трофейный “вальтер” в генеральской кобуре и пристал как с ножом к горлу. Потом недоставало бортовки для кителя и достойных золотых пуговиц, не было и хорошего надежного мастера. И лишь неделю назад все наконец устроилось».
Но бравому капитану не повезло, как сотрудник комендатуры он был в срочном порядке отправлен вместе с главными героями выслеживать диверсантов. Даже сменить новенькую форму на повседневную не успел. И вот как видит его один из главных героев-смершевцев: «На нем был складный, прямо с иголочки китель с ярко сверкавшими на солнце золотистыми погонами и пуговицами, светло-синего, довоенного сукна брюки и новенькие сапоги с длинными узкими голенищами. Подшитые ровнехонько, свежее свежего манжеты виднелись из рукавов; складки на брюках были отутюжены; от лакированного козырька фуражки и до черного зеркала сапог все на капитане было новенькое, аккуратное, блестящее и весьма неуместное в старом, видавшем виды кузове».
