– Что вы делаете, холостяк несчастный? – послышался необычно веселый голос генерала Пуркаева. – Новый год прозеваете!.. Ждем вас у себя. Нет, нет, никаких отговорок.
Значит, генерал знает, что я живу в Киеве без семьи, и решил скрасить мое одиночество. Вот тебе и сухарь! Хозяин встретил меня у порога. Подошла его супруга Антонина Ивановна, радушно пригласила в гостиную. Пока гостеприимная хозяйка хлопотала у стола, Пуркаев, усадив меня на диван, стал расспрашивать, как я втягиваюсь в новую работу, какие встречаются трудности. Дал дружеские советы… Хозяйка дома просит к столу. Хотя нас всего трое, праздничный стол накрыт, как для большой компании. Веселыми тостами прощаемся с уходящим годом, приветствуем новый.
– Пусть он будет таким же счастливым, как и славный минувший! – провозглашает Пуркаев.
Просидели часов до двух. Отказавшись от машины, которую любезно предложил Максим Алексеевич, иду в гостиницу пешком. Киев залит светом. В садах, скверах, на площадях тысячами разноцветных огней сверкают новогодние елки. На улицах шумно и весело. Повсюду громкий смех, песни. То и дело слышатся взаимные новогодние поздравления и теплые пожелания. Чувствуется, что на душе у людей радостно и светло…»
Во время Великой Отечественной войны елки устраивались не только для детей в тылу, но и для солдат, сражавшихся на фронте. Выходным днем Новый год – 1 января – был впервые объявлен только 23 декабря 1947 года указом Президиума Верховного Совета СССР.
Советский Новый год описан в нескольких произведениях Аркадия Гайдара, прежде всего в известном рассказе «Чук и Гек». Там семья геолога собирается ехать к отцу в далекий экспедиционный лагерь, чтобы вместе отпраздновать Новый год. Но в последний момент планы геологов меняются, а телеграмму, извещавшую об этом, Чук и Гек потеряли. В итоге мать с двумя сыновьями оказывается в таежном лагере, где их никто не ждет. Но в итоге все заканчивается хорошо – недаром литературоведы отмечают в рассказе «Чук и Гек» явные черты классического святочного рассказа. Суровый на вид сторож лагеря, не жалея сил, спешит по зимней тайге, чтобы сообщить начальнику экспедиции о приезде его жены с детьми. Геологи торопливо снаряжаются в путь и успевают как раз к Новому году. А в таежном домике уже все готово, там стоит великолепная елка, украшенная самодельными игрушками.
Из лоскутьев и ваты понашили зверьков, кукол. Вытянули у отца из ящика всю папиросную бумагу и навертели пышных цветов.
Уж на что хмур и нелюдим был сторож, а и тот, когда приносил дрова, подолгу останавливался у двери и дивился на их все новые и новые затеи. Наконец он не вытерпел. Он принес им серебряную бумагу от завертки чая и большой кусок воска, который у него остался от сапожного дела.
Это было замечательно! И игрушечная фабрика сразу превратилась в свечной завод. Свечи были неуклюжие, неровные. Но горели они так же ярко, как и самые нарядные покупные…
Празднование Нового года Гайдар изобразил и в продолжении знаменитой повести «Тимур и его команда» – киносценарии «Комендант снежной крепости». Там приметы праздника переплетаются с отголосками советско-финской войны 1939–1940 годов: «Сверкает елка. Звенит веселая музыка. Кружатся вокруг елки в танце дети. И вот через эту блестящую елку под нарастающий гул проступает другая – большая черная ель на снежной поляне. На нижних ветвях ее висят два котелка, три винтовки, белый халат, сигнальный флаг. Чуть правее ели стоит батарея. Командир поднимает руку – раздается залп…»
Иван Куликов. Семья за столом
Именно к Новому году для украшения праздничного стола требует себе корзину подснежников капризная девочка-королева из пьесы-сказки еще одного советского литератора Самуила Маршака «Двенадцать месяцев». Слух о большой награде доходит до злой мачехи, которая отправляет в лес кроткую, послушную падчерицу. Та встречает братьев-месяцев, и они помогают ей. Желание королевы непременно самой увидеть подснежники среди зимы приводит к тому, что все злые оказываются наказаны. Сама королева в итоге перевоспитывается – она же еще ребенок…
