В надежде поймать другую станцию я нажала кнопку «поиск». Других станций не было. Я выключила радио.
После моста я свернула направо, к «Кофейне Эдена», до которой оставалось не более полумили. В голове у меня стучала кровь. Срочно требовался кофеин. Я выскочила из дому в такой спешке, что напрочь позабыла о кофе.
Ухицы и парковки были почти пусты — «Корвинз мар-кет» открывался только в девять. Было тихо. Никаких убийц. Никаких вооруженных сборищ перед отреставрированной тюрьмой девятнадцатого века, ныне прачечной. У входа в прачечную висела табличка: «В этой тюрьме содержались перед повешением трое пиратов, захваченных в плен командой китобойного судна «Куттамонк». Обычное дождливое воскресное утро в старомодном курортном городке после окончания сезона.
Аббас был прав. Несмотря на все случившиеся в последнее время перемены, Пекод никак не подходил на роль места, где произошло убийство. Убийство в наших краях — вещь невиданная, сенсация, статью о которой впору вешать в рамочке на стену в редакции, рядом со статьями об ограблениях банка и ураганах. До сих пор у нас была только одна такая вырезка, и та за 1972 год. Тогда на пляж Крукд-Бич вынесло тело девочки-подростка. Она была даже не местная. Ее принесло волнами. Она не утонула, ее ударили по голове чем-то тяжелым, а потом сбросили тело в воду. В конце концов выяснилось, что бойфренд поймал ее на измене и размозжил ей голову скейтбордом. В газете написали про «преступление на почве страсти», но по-моему, выглядело это как попытка оправдать убийцу.
Светофор перед аптекой загорелся красным, и я остановилась. Справа от дороги, на краю лужи, которая всякий раз разливалась после больших дождей в переулке между аптекой и винным магазинчиком, сидел мистер Утка и рылся грязным оранжевым клювом в нечистых перьях.
Мистер Утка показался мне ужасно одиноким. Впрочем, это было вполне объяснимо. Он потерял свою любимую. Мистер и миссис Утки никогда не расставались. Обычно они квартировали на пристани, однако после сильных дождей перебирались в знакомую лужу, чистили друг дружке перья на хвосте и сидели прижавшись боками. Так оно и шло вплоть до дождливого серого дня, когда кто-то из жителей пожаловался в ветконтроль и на улице появился зеленый грузовик ветеринарной службы. Миссис Утку схватили, а мистер Утка сумел сбежать. С тех пор он всякий раз приходит к разлившейся луже и ждет подругу. Я написала о нем маленькую заметку в «Курьере». Она получила на удивление много откликов. В одном письме говорилось: «Моя жена умерла от рака. Иногда я очень сержусь на нее за то, что она меня бросила. А иногда мне хочется умереть, чтобы быть с ней рядом. Она была моим лучшим другом. Мистер Утка — это я».
Подозреваю, что это написал Бен, только подписался вымышленным именем. Когда человеку плохо, он делает странные вещи.
Светофор переключился на зеленый. Проехав еще немного, я увидела, что в окнах редакции горит свет. Должно быть, Бен уже вовсю трудился над свежими новостями, и Лиззи с ним, и остальные ребята тоже (если только он не отправил их на место преступления). Наверное, мне следовало к ним присоединиться. Они мне, скорее всего, уже звонили. Но готова ли я с ними сейчас говорить? Нет, сначала надо выпить кофе. И я свернула на стоянку перед кофейней.
Я хотела выйти из машины, но вспомнила, как я одета, и заколебалась. Особенно странно выглядели пижамные штаны — мужские, в темно-голубую клетку, с веревочкой на талии. Я носила их много лет, но только сейчас вспомнила, что когда-то отобрала их у Хью. При воспоминании о том, что когда-то он спал со мной рядом, в сердце у меня кольнуло, но это быстро прошло, и сердце онемело вновь.
Я опустила козырек и, глядясь в зеркало, быстро проверила прическу. Не прическа — воронье гнездо. Ужас какой-то. Под глазами — темные мешки. Обычно безупречная кожа покрылась какими-то пятнами. На щеке, у правой скулы, почему-то обнаружился порез или царапина, какую могла бы оставить кошка. Что еще удивительней, в челке у меня застряли сухие листья. Я смахнула их с волос, и на колени мне упало что-то твердое и сухое.
Веточка.
На мгновение я перестала дышать.
Я убрала козырек обратно. Откуда у меня эта царапина, откуда взялись листья и веточка? Я не гуляла по лесу; выйдя из дому, я прошла по дорожке и сразу же села в машину. Вечером накануне я чистила зубы и гляделась в зеркало, но в волосах у меня ничего не было. Я вгляделась в ногти на руках. Кое-где ногти были неровные. Во сне я вполне могла провести острым краем ногтя по лицу. Но откуда тогда веточка и листья?
Ведь не может же быть…
«Нет. Нет-нет-нет. Нс сходи с ума. Нора. Это все давно прошло. Прекратилось много лет назад. Выбрось из головы».
Дождь полил сильнее. Я подняла воротник плаща, выскочила из машины и побежала к кофейне.