Все знают, как это устроено: летом цены в Пекоде взлетают вверх, а когда сезон заканчивается, падают обратно. Летних этим не удивишь. Они могут себе позволить и не такое. Мы же, то есть все остальные, замираем в ожидании Дня труда, когда город наконец пустеет. Увы, это уже в прошлом. Теперь, как это ни печально, летние зачастили в город и в несезон, по выходным. Они занимают наши парковки и толкутся в наших спортивных залах. Цены больше не падают, и обычные маффины давно уже стали золотыми. Вернувшись домой с рынка, мы только головой качаем: как много мы потратили и как мало удалось купить на эти деньги. Мы желаем владельцам городских магазинов всяческого процветания, но как же нам тогда прокормиться? Предлагаю взять на вооружение старинные методы — те, что были в ходу у охотников и собирателей, которые еще не осели на одном месте, чтобы заняться сельским хозяйством. «Покупайте местное» и «изготовлено вручную» — нет, это больше не для нас. Долой цивилизацию, или как потопаешь, так и полопаешь. Надевай* те сапоги и отправляйтесь собирать дикую спаржу. Вы удивитесь, сколько всего съедобного можно найти на том клочке, который еще не успели вырубить застройщики. У ручья всегда можно нарвать дикого лука, порея и щавеля. Научитесь узнавать мокричник — в нем много витаминов. Не желаете ли каши из желудевой муки с приятным ореховым привкусом? Привыкайте к дарам земли, но будьте осторожнее с грибами, если только не хотите сами кормить червей.
В голове гудело. Все вокруг казалось каким-то ненастоящим. Как будто очередной эпизод из «Она написала убийство». Маленький прибрежный городок, туманное осеннее утро, сонные и ничего не понимающие горожане в халатах и тапочках собрались перед домом жертв, желтая лента на подъездной дорожке и полиция, которая осматривает место преступления.
Я механически перепрыгивала с одного новостного выпуска на другой. Прямых включений с места происшествия пока не давали — крупные СМИ еще не добрались до Пекода. Я снова переключилась на местный канал. Взъерошенная журналистка в оранжевом дождевике и спортивных штанах куда более органично смотрелась бы в репортаже, посвященном ежегодному велозаезду во имя борьбы с раком груди, но никак не подходила для освещения убийства. Тем более — двойного. Она говорила в камеру, а рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ожидала чего-то другая женщина в дождевике с капюшоном.
— Как я уже говорила, на данный момент нам известно, что двое погибших жителей Пекода, всемирно известный художник Хью Уокер и его жена Хелен Уэстинг-Уокср, были убиты, однако больше никаких сведений из полиции не поступало, — говорила журналистка. — По словам соседки, домработница обнаружила тела в половине седьмого утра, явившись на работу. Собственно говоря, сейчас мы расспросим саму соседку.
Сью Микельсон. Спасибо, что согласились поговорить с нами, миз Микельсон. Пожалуйста, расскажите о событиях этого утра.
Миз Микельсон шагнула вперед и, выпрямив спину, встала перед камерой. Она буквально лучилась осознанием собственной важности.
— Это было невероятно ужасно, — скорбно произнесла она. — Было еще темно. Я гуляла с Юпитером, это мой лабрадор, и тут увидела, как по дорожке у дома Уокеров кто-то бежит. Это была женщина. Она выскочила на улицу и закричала: «Dios mio! Los estan muertos! Los estan muertos!» Я знаю испанский. Это значит: «Боже мой! Они мертвы! Они мертвы!» Я достала сотовый телефон и позвонила в службу спасения;
— А до этого вы что-нибудь слышали?
— Нет. Мы живем в соседнем доме. — Она показала куда-то в сторону подъездной дорожки. — Но как видите, наши дворы разделены густой рощей.
— Насколько хорошо вы знали своих соседей?
— Иногда по выходным наша дочка приглашала к себе их девочку, Кэлли. Вчера после обеда я видела их машину и поняла, что они приехали, поэтому позвонила и предложила устроить детям какое-нибудь развлечение. К счастью, они оставили Кэлли в городе с тетушкой, не то бедняжку тоже могли бы убить. Какой ужас. Это кошмар.
— В самом деле, кошмар. Благодарю вас, миз Микельсон.
Журналистка коротко повторила информацию о случившемся и отключилась, чтобы уступить место обычному выпуску новостей. Мало-помалу я начала проникаться услышанным. Меня охватила паника. Потом я поняла, что вновь не могу поверить в случившееся. Меня била дрожь, но разум сопротивлялся мысли об убийстве. Что это было, шок? Или разум отделился от тела? Мне захотелось поговорить с Грейс. Она поможет мне прийти в себя. А она уже слышала? Я позвонила ей по городскому. Никто не брал трубку. Я позвонила на сотовый ей, потом Маку. Они не отвечали. Потом я вспомнила, что сегодня воскресенье, а по воскресеньям они вместе с родителями Мака иногда ходят на раннюю службу в церковь, а потом завтракают вместе.
Я не могла усидеть на месте. Надо было чем-то заняться — сколько можно щелкать пультом? Но куда себя деть? Наконец я, как была в пижаме, схватила плащ, натянула резиновые сапоги и прыгнула в машину, понятия не имея, куда поеду.