— Пожалей, Корнеев, бабку! — глядя мне в лицо жабьими глазами, порекомендовал предводитель потенциальных наследников спиртоводочной мафии, — Она в возрасте, но ей еще не время помирать. Пусть еще поживёт! И девчонку ты тоже пожалей! — лениво добавил он, не придавая голосу какой-либо угрожающей окраски.
Дословно мне было обещано, что в живых нас оставят только в том случае, если в среду я им сдам Лунёва. Можно пьяного, но обязательно живого и обязательно в здравом уме. Чтобы он был в состоянии быстро и в полном объёме передать им все активы Водовозова.
— Твоя задача нас с ним свести, а там мы уже сами с ним договоримся! — высказал на прощание своё требование старшой, — И вот, что, Корнеев, ты только не вздумай шутки шутить! Очень тяжело подыхать будешь! Но сначала бабы твои умрут и ты, Корнеев, их страшную смерть обязательно увидишь!
Это мне пришлось выслушать, когда мы с двумя быками спустились к подъезду. Водитель, который всё время изображал глухонемого, безвылазно сидел в машине. До сих пор мне даже не удалось толком рассмотреть его лица. И мне это очень не нравилось.
Теперь, параллельно с обдумыванием неотложных служебных забот, я беспрестанно ломал голову. Думал, как повернуть дело так, чтобы и овец сохранить, и бешеных волков урезонить. Сократив их поголовье ровно на три особи. По-другому, несмотря на гуманизм эпохи и моё природное добросердечие, никак не получалось.
Сколько ни размышлял, но по всему выходило, что без помощника мне в этот раз никак не обойтись. И дело даже не в том, что один против троих. В рукопашную идти я по-любому не собирался. Как ни крути, но кто-то должен взять на себя роль Лунёва. С учетом последних событий, Гриненко из этой схемы категорически выпадал. С его лицом, больше похожим на физиономию похмельного бурята, в подобных авантюрах лучше не участвовать. Дабы не смешить оппонентов. Даже военные такого вопиющего оскорбления их зачаточного разума должным образом не оценят и не примут.
Ничего другого, кроме того, что за помощью придется обращаться к Нагаеву, я не придумал. Слежки военбандитов за собой я не боялся. Не тот случай. Это в захвате языка и в умении его разговорить тем ребятам нет равных. А в искусстве наружного наблюдения в городских условиях они полные профаны. И им это известно не хуже, чем мне. Для того они и в гости ко мне ходили, чтобы моим страхом за себя и близких перекрыть сопутствующие риски. Чтобы, не дай бог, я не вздумал импровизировать.
Задач в голове было много и может быть, именно по этой причине я до сих пор так ничего и не придумал. Время шло, а как пеленать бандитов специального назначения, я не решил. Бить их железом по затылку, это не вариант. Они мне просто-напросто не позволят такого примитивного хамства. Как и пошлого баловства с колюще-режущими предметами. В области мордобоя и поножовщины эти ребята мне сто очков форы дадут и я это прекрасно понимал. Стрелять, тем более, нельзя. Слишком уж громкое это занятие, стрельба из огнестрела в РОВД или в его округе.
— Держи! — отвлёк меня от тягостных мыслей Гриненко, протягивая тарелку с полудюжиной котлет и несколькими кусками хлеба, — Обэхээсников здесь оказывается крепко уважают. Ты зря не пошел, с нас даже денег за обед не взяли! Я насильно совал, но столовские меня вежливо послали!
Рот моментально наполнился голодной слюной. От котлет шел одуряющий запах настоящих мясных котлет. А не пережаренной панировки с вкраплениями третьесортного фарша из сисек, писек и хвостов парнокопытных.
— Татьяна сейчас еще компот тебе вынесет! — обнадёжил меня мой заботливый друг. — Хорошая она баба!
Райпотребовская Татьяна и вправду вынесла мне стакан компота. О том, что ем немытыми руками, я вспомнил только после того, как прожевал и проглотил третью котлету. Хорошо, что Стас догадался принести еще и вилку.
По завершении трапезы жить стало лучше, жить стало веселее. Возможно, что котлеты и помогли мне нащупать решение. Которое, в общем-то, лежало на поверхности.
Всё уже давно придумано и опробовано. Для меня это многократно отрепетировано в далёком прошлом, а для несвятой военной троицы в будущем. Как бы недалёкие обыватели ни хаяли пресловутые «девяностые», но знание тамошней беспредельной специфики мне сейчас могло серьёзно помочь. Надо только порыться в памяти и освежить отдельные специфические детали. И тогда можно будет обойтись без вульгарной стрельбы и поножовщины.
— Наши действия, старлей? — сыто щурясь и разминая сигарету, прервал мои размышления старший инспектор ОБХСС Кировского РОВД капитан Антонов, — Что дальше? Командуй!
