Я уже не размышлял о старых друзьях, а лишь смотрел в боковое окно. Почти ничего, кроме полей, теперь я не видел. Какое-то время рядом с нами бежала железнодорожная насыпь, но потом вдруг свернула в сторону и пропала, а может, это проселок свернул в сторону от нее. Поля были пустые, стало быть, не давали пищи для разговора. По счастью, тучи не до конца заволокли небо, так что сквозь них просеивался, озаряя пейзаж, слабый лунный свет, и чуть погодя я заметил три белые башни, должно быть, бензоцистерны, но, пока мы ехали мимо, они сместились у нас на глазах — первая спряталась за две другие и стало казаться, будто цистерн только две, но в то же время думалось: может, их даже четыре, а не то — пять, и они так хитроумно расставлены, что с проселка всякий раз видны только две или три; можно ежедневно проезжать мимо и думать, что их всего три, тогда как на самом деле их много больше.
Слегка смущало меня и другое: все же я точно не знал, что там в этих цистернах — бензин, нефть или, может, керосин, а не то еще что-то, уксус, к примеру, тут, конечно, недолго и оплошать, так что будешь выглядеть дурак дураком, но, с другой стороны, отчего бы не сказать несколько слов про цистерны, не заговаривая впрямую об их содержимом, в таком примерно духе: «Смотрите, какие громадины, интересно, доверху они наполнены или нет?»
Как-никак цистерны все же получше каких-то льдин и вполне могут послужить нам отправной точкой к беседе. Я уже раскрыл рот, чтобы высказаться насчет цистерн, и повернулся к шоферу, но тут увидел, что и он тоже пялится на них и при этом беззвучно шевелит губами. Что, если он готовится сказать в точности то же самое, я ведь могу сорвать весь его замысел. От одной этой мысли меня прошибло потом.
Чтобы выиграть время, шофер сбавил скорость. Я взглянул на счетчик: 13 крон 40 эре… 13 крон 60 эре… Такие деньги у меня еще есть.
От развилки разбегались в разные стороны две дороги. Я не знал, какая из них таит в себе больше отправных точек для беседы, и предложил водителю свернуть влево. Ошибку свою я понял сразу: дорога оказалась колдобистая, к тому же спускалась в ложбину, и по бокам ничего не было видно, разве что изредка мелькнет какое-нибудь деревцо, да уж так испуганно встрепенется, словно мы разбудили его светом автомобильных фар, а не то вдруг высветится белый фронтон дома и тут же отступит назад, во мрак. Минутой позже водителю пришлось опять сбавить скорость — оттого что в световой клин попал заяц. Косой метался из стороны в сторону, вверх-вниз скакал белый короткий хвостик, но всякий раз, когда мы уже думали, что заяц наконец удерет во тьму, спасительную и свободную от машин, он вдруг, словно натолкнувшись на невидимую преграду, снова выскакивал на дорогу и бросался в другую сторону.
Шофер еще больше замедлил ход. Я видел, он весь в поту, к тому же дорога теперь шла в гору. Машину подбрасывало на колдобинах, и мотор обиженно рычал.
— Хорошо бы здесь остановиться, — нервно проговорил водитель; страшась оторвать от руля руки, он слизнул языком пот с верхней губы, — но, боюсь, потом трудно будет гнать по холму машину: уж очень развезло дорогу.
Я смотрел на зайца. Тот тоже замедлил ход, но по-прежнему никак не мог отскочить в сторону и уйти.
— Далеко еще? — спросил шофер.
— Куда? — по дурацки переспросил я, но, спохватившись, добавил: — Нет, кажется, уже близко.
Я снова взглянул на счетчик: 16 крон 20 эре… У меня с собой восемнадцать крон.
— Через минуту будем там, — сказал я.
Мы въехали на вершину холма.
— Остановите машину! — крикнул я. — Здесь легче будет развернуться!
Водитель остановил машину и посмотрел на меня усталым взглядом.
— Назад повернуть, что ли?
Заяц, скакавший впереди, тоже остановился и присел, навострив уши. Я вдруг сообразил, что должен оплатить обратный путь.
— Да, поезжайте назад, а я сойду здесь.
Заяц на миг повернулся к нам мордочкой — только и блеснули красные заячьи глазки. И тут же метнулся во тьму.
Шофер развернулся. Наездили 16 крон 60 эре. Я отдал водителю мои восемнадцать крон и еще мелочь в придачу и сошел на дорогу. Шофер ссыпал деньги в кошелек, снова уселся за руль и опустил боковое стекло.
— Может, подождать вас здесь? — спросил он.
— Нет, поезжайте! Счастливого вам пути!
Я огляделся вокруг, привыкая к потемкам. На одной стороне — деревья, на другой — черные поля. Ни единого огонька нигде, ни единого дома.
Шофер все не отъезжал — ждал, наверно, что передумаю.
— Видите ли, я решил прогуляться домой пешком. Уверен, что мне время от времени полезно совершать прогулки на свежем воздухе. Сами понимаете, при моей сидячей работе… Но прогулка в оба конца отнимает чересчур много времени, высыпаться тоже ведь надо, вот я порой и беру машину и мчусь наугад в голубую — простите, в черную — даль, а после возвращаюсь домой пешком. Сколько бодрости дают такие прогулки, мышцы работают с предельной нагрузкой! Попробуйте как-нибудь. Разумеется, не сейчас, когда вы за рулем.
Но водитель все не отъезжал.
— Что до меня, я предпочел бы дневные прогулки, — обронил он.
