Все четверо во дворе. Аманда Карруска сидит на пороге, Бенто — на своем любимом месте, качаясь из стороны в сторону. Палма не останавливаясь, в сапогах, облепленных грязью, ходит и ходит, как дикий зверь в клетке. Его движения то мягки, то порывисты. Мариана ни на шаг не отстает от отца.
— Послушай… Мы решили еще раз…
О чем это она? О походе в город, о трудностях, о доносах? До него доходят лишь отдельные бессвязные слова. В какой-то момент он даже не понимает, почему он здесь. Вздрагивает. Всматривается в горизонт, хмурится.
Под голубым, холодным вечерним небом поднимаются с земли ночные тени. Поднимаются и расходятся по равнине.
— Ты не должен больше заниматься этим опасным делом. После смерти матери…
Конца фразы он не слышит. Его сознание просыпается. Теперь он знает, зачем он здесь. Понимает, что после смерти Жулии он каждый час, каждую минуту ждет наступления темноты. И темнота эта уже обступает его со всех сторон. Сумерки издалека предупредили его о своем приходе, и теперь от них не уйти.
Нетерпение будоражит его. Стараясь сдержаться, он отходит от дочери.
— Да, я подумаю об этом.
Он входит в дом и запирается. Все его движения, хотя они и осторожны, выдают его тревожную решимость. Необходимо, чтобы никто не заметил, как он выйдет из дома. С ружьем в руке и патронами в карманах он встает на подоконник и, спустив ноги наружу, спрыгивает.
Задворками он пробирается к оврагу. Спускается в овраг. Какое-то время идет по его дну. Малейший шум, даже самый далекий, вынуждает его прятаться. Взмокший от спешки, выходит он на дорогу.
Все идет четко, как по заранее намеченному плану. Скрытый изгородью, которой обнесен фруктовый сад, Палма может охватить взглядом весь дом. За домом вдалеке виднеются черепичные крыши поселка, начало улиц.
Пригнувшись, Палма выглядывает из-за кустарника. Стоящий около дома автомобиль свидетельствует, что Элиас Собрал дома. Освещены три окна. Из конюшни выходит слуга и направляется в другое крыло дома.
Тут Палме приходит в голову, что в этот час кто-нибудь из работающих в поле слуг может оказаться поблизости. Он выходит из укрытия. И с поднятой головой, трепещущими ноздрями и стиснутыми зубами устремляется к дому. Спокойны только его руки.
Ночь еще не вступила в свои права, но равнина уже объята сном, и на выбеленном небе появляются звезды.
Выйдя на середину двора, Палма замечает мелькнувшую в окне мужскую тень. Он тут же узнает ее, выпрямляется и вскидывает ружье.
Все длится одно мгновение: появляется тень — и звучит выстрел. Подогнув колени и раскрыв рот, Элиас Собрал на какой-то миг застывает в воздухе, потом падает навзничь.
В доме суматоха. Слышны восклицания, обрывки фраз, шаги. На пороге с обезумевшим лицом и поднятой рукой появляется Диого.
— Послушай, остановись! Я…
Выстрел заставляет его умолкнуть. Ударившись о крыло автомобиля, Диого, сложившись вдвое, медленно падает наземь.
Вновь зарядив ружье, Палма идет по двору. Прямо перед ним в прямоугольнике света, льющегося из двери, он видит Лину, которой не хватает мужества прийти на помощь отцу и брату.
Спокойно глядя на нее, Палма прицеливается. Лина опускает голову. Колени ее подкашиваются, и она валится на пол: трусливая слабость повергает ее к ногам Палмы.
Палма колеблется. Ствол ружья дрожит. Девушка, молодая, почти ребенок, почти ровесница Марианы… Вдруг рядом с ним ветровое стекло автомобиля разлетается вдребезги. Кто-то стреляет из-за угла дома.
Палма мгновенно отвечает. От прямого попадания сыплется известка. Прижимаясь к стене, Палма бежит, прячется за террасой. Новый выстрел звучит с другой стороны.
Крики в доме смолкают.
Палма выходит на середину двора. Его тусклый, мрачный взгляд останавливается на лежащих телах, и глубокий вздох вырывается у него из груди. Он чувствует тяжесть в груди, в сердце, чувствует сухость в горле. Запоздалое сознание, что все бессмысленно, бесполезно, что ничего уже не поправишь, толкает его на новое сумасбродство: идти в атаку против любого, кто встретится ему на пути, прикончить каждого.
Лицо его перекошено. Он трясет головой, старается собраться с мыслями. От ярости он не может сдвинуться с места и стоит не двигаясь какое-то время. Потом, справившись с собой, делает несколько шагов. Шаги убыстряются, и, раскинув руки, будто стараясь убежать от себя самого, он перемахивает через забор и скрывается за деревьями.
Вокруг Лины толкутся служанки. Натыкаются друг на друга и кричат, вместо того чтобы прийти на помощь раненым. Дона Клара переводит обезумевший взгляд с мужа на сына. Точно в улыбке, кривится ее рот. Она исторгает тихий стон, за которым следуют долгие несмолкающие рыдания.
Бьющийся из дверей резкий свет падает на бледное лицо Диого, который корчится от болей в животе.
— Это я… — задыхаясь, шепчет он. — Мешки с ячменем… это я, отец, я…
Изумление и ярость вспыхивают в затуманенном взоре Элиаса Собрала.
— Замолчи!
Он кричит неожиданно громко для себя самого. Потом закрывает глаза. На впалых щеках от усилия выступает пот. С плеча и шеи стекает кровь. Стекает и пачкает пиджак и рубашку.
