— «…свояченица сама покупала. Как она там, кстати, братишка? Что меня спасло, пока мы хлюпали по здешним болотам, — это мое железное здоровье. Вождь дал мне тридцать негров, двух слонов, всякой всячины на дорогу и двух женщин со своего ложа для моего личного употребления. Не читай этих строчек свояченице, но знай, что черная, если ее хорошо прижать, дает больше, чем белая. Нужно только принести водки, а она тут есть, и пусть тогда мне покажут белую с таким коэффициентом полезного действия. Ну, значит, мы шли на юг искать копи. Лихорадка унесла в могилу половину каравана, даже слон один не выдержал и отбыл в лучший мир. С течением лет и трудов я нашел эти знаменитые копи в одном укромном местечке, в скалах, у самого края пустыни. Половина принадлежит вождю — так мы договорились, — но остальное мое, хватит, чтобы накупить домов, особняков, земель, ферм и магазинов, всего, что найдется у вас, и от женского пола отбоя не будет, это ясно.
Сижу в Луанде, жду, пока отбуду в метрополию, отдохну немного, а потом снова сюда, откроем с вождем дело по эксплуатации того, о чем я тебе говорил. Я теперь разбогател, но я все тот же, братишка, — ветрогон, как говорил наш отец, или полоумный, как говорил ты, или скандалист, как меня называла свояченица. Кланяйся ей, и ждите меня через несколько недель. Потом, когда будет время, я тебе много чего расскажу — про зверей, про охоту, про обезьян, про леса, про копи. И я тебе собственноручно покажу, как негритянка в постели с мужчиной, то есть наоборот. Хочу, чтобы ты был моим компаньоном, и ты, вложивши совсем немного, можешь стать им, каких-нибудь сто — двести конто, так, на кое-какие механизмы. Вождь сейчас из-за этих сокровищ в болоте ударился в священную войну, и я…»
Приступ рвоты вывернул его наизнанку. Он не смог дочитать письма, ни поразмыслить над возвращением Леополдино, что было второй его проблемой. Дотащился до окна и высунулся наружу по грудь.
