К а т а. Дело привычки. Ну, а прежние барыни, кто кроме опостылевших им ночных рубашек своих супругов, и духа мужского не нюхали, но постоянно грезили о кавалерах?.. Вряд ли это чистоплотнее. В конце концов, важно не то, что мы делаем, а то, какими моральными принципами руководствуемся в своих поступках. В этом хотя бы нет чванства. Надо быть всегда человеком, вести демократический, вольный образ жизни, без мещанских предрассудков.
В е р а
К а т а. Если вас шокирует поведение поклонника, вас же никто не принуждает.
В е р а. Верно, никто меня в постель не тащит.
К а т а. Ваша беда, как я погляжу, в том, что вы как электрический скат — любого можете ударить током. Ненароком даже того, кого и не хотите. Но представьте себе противное.
В е р а. Что?
К а т а. Что вы никого не способны пленить. И остаетесь одинокой со своим целомудрием, с угнетенными рефлексами, и то, что сейчас так просто, словно вы ныряете в воду бассейна, и попадаете в постель другого… Конечно, и эта постель всего лишь мираж счастья — ведь кому оно нужно, призрачное счастье?
В е р а. Тетя Катока, кого вы имеете в виду?
К а т а. Каждого, кто десять, двадцать, а то и тридцать лет всерьез относился к мужу, семье.
К л а р а
К а т а. Жилец? Уже?
К л а р а. Нет, другой, его друг.
К а т а
Ш а н д о р
К а т а
Ш а н д о р
В е р а
К а т а. С его другом… нашим жильцом, ты уже знакома. А это его начальник.
В е р а. Этот… и уже в начальниках ходит.
К а т а. Но он очень гуманный начальник. Даже квартиру они вместе ходят искать.
В е р а
Ш а н д о р. Этот.
К а т а. Значит, вы все же встретились?
Ш а н д о р. А как же. Иду себе через парк, я имею в виду Варошмайор, а они ходят взад-вперед, знаете, где обычно сидят шахматисты, и все еще спорят; тот пожилой господин, кажется Силаши, и еще какой-то толстяк.
К а т а. Это его зять.
Ш а н д о р. С ними была еще девушка.
В е р а. Лиди. Удрала от меня, негодница!.. Ее интересует такая… диалектика.
К а т а. Ну а теперь вы поменялись ролями? Вы поднялись сюда, а он ждет у подъезда?
Ш а н д о р. Нет, он сейчас работает.
К а т а. А вы?
Ш а н д о р. У меня с сегодняшнего дня отпуск.
К а т а. Да, ведь у вас экзамены. В каком вы техникуме?
Ш а н д о р. В электротехническом.
В е р а. Бог ты мой!
К а т а. Ничего себе компания. Вера улаживает дела с налогом, у меня ненормированное рабочее время, по крайней мере хоть вы прогуливаете легально.
Ш а н д о р. Что и говорить, демократии с нами повезло!
К а т а. Но почему вы надумали начать свой отпуск у нас? Может, вы не смогли решить какую-нибудь физическую задачу?
Ш а н д о р. Да, задача… физическая. И я в некотором сомнении, как ее решить.
К а т а. Ну!
Ш а н д о р. Вот чемодан надо бы отнести домой.
К а т а. Этот?
Ш а н д о р. Мой приятель — с первою взгляда и не видно — вечно шутит да хохмит, но все это от нервозности… он немного впечатлительный парень… чуть что — смущается. Вчера он мне сказал: ты, мол, все равно сейчас не работаешь, а мне вроде и неловко как-то… в общем, чтоб я зашел вместо него.
К а т а. Но отчего же? Он передумал?
Ш а н д о р. Да как сказать.
К а т а. Лучше нашли?
Ш а н д о р
К а т а. Так что же тогда?
Ш а н д о р. Очень умный он парень, да больно много в нем этой интеллигентской блажи.
К а т а. Какой?
Ш а н д о р. Что ему, мол, сдали здесь комнату только из порядочности. Что вы женщина добросердечная, совесть не позволила, чтоб из-за его прошлого…
К а т а. Но мы же и это обсудили.
Ш а н д о р. И я ему говорил. Это же дело случая, кто в ту пору оставался на воле, а кто попадал…
В е р а. …за решетку.
Ш а н д о р. Что вы не из таких, чтобы не понимать этого.
К а т а. А он?
