Д о н - К и х о т с опущенной головой, дрожа всем телом, идет к воротам. Раздаются смешки, сначала единичные, потом уже хохочут без удержу все, а когда он скрывается за воротами, ему продолжают кричать вслед.
Г о л о с а. Вор, обманщик, швиндлер!
— Швиндлер!
Л у с и н д а (отходит в сторону, рыдая, прислоняется к стене). Сеньор рыцарь! Милый сеньор, настоящий рыцарь!
Картина третьяНа террасе замка на другой день после изгнания Дон-Кихота. Воскресное утро. Сверкающий красками солнечный день поздней осени. При открытии занавеса ю н о ш и и д е в у ш к и несут украшенные лентами подарки в покои молодоженов. С л у г и с трудом волокут большую дорожную корзину, бросают ее у дверей. Из часовни замка доносится хоровое пение.
П е р в ы й с л у г а. Сколько свадебных подарков… А эта корзина, если б она была даже с навозом, и то полегче было бы.
Корзина скрипит.
В т о р о й с л у г а. Подношения крестьян. Сборщики налогов выжали из них.
Оба уходят.
Крышка корзины поднимается, выглядывает С а н ч о П а н с а. Услышав шаги, снова прячется, вздыхает. Вбегает взволнованная Д у л ь с и н е я. На ней богато расшитое атласное шуршащее платье, на голове высокий убор, с него ниспадает кружевная вуаль… Дульсинея подходит к столу, отламывает кусочек от приготовленного на тарелках угощения, ест.
Д у л ь с и н е я (напевает).
Прижму его к своей груди,Красавца мужа моего!Мы оба молоды еще!..Тара-ра бум!Та-ра!Судьба его всем одарила,Вином и табаком!В любви горяч он…Тара бум!Та-ра, та-ра, та-ра!О пресвятая дева! Сколько пения! Все кругом расцвечено: золотое, желтое, синее! Прохладная ласка бархата, шелка, и как хорошо по-мужски пахнет кожа! (Подбегает к парапету.) И все это мое? Избавь меня от искусителя, о боже! Безумец ушел, я осталась тут с карманным воришкой… Он-то теперь никто, а я все еще Дульсинея! Кто же я такая в действительности? Альдонса Лоренсо, лучше всех умеющая распутать пряжу, остричь самую неподатливую овцу, так чисто провеять пшеницу, чтоб каждое зернышко было одно к одному? Или… все-таки?.. (Выходит на середину сцены.) Может, я в самом деле Дульсинея Тобосская? Все эти мольбы и причитания обращены ко мне? И я должна поверить лести, преклонению, восторгам, всему, что вот уже много лет этот умалишенный пишет в письмах, передает через посланцев и всякими другими способами. (Бежит на авансцену.) О господи! А вдруг полоумный прав? Альдонсы нет, есть Дульсинея! И его сердце запуталось в сетях моей красоты? Кто в этом разберется? Пресвятая дева! Неужели я действительно так хороша? Скажи, мадонна, только правду скажи! Моя талия, как стебель лилии? Раньше, когда я несла полную бадейку, говорили, что поясница у меня красиво колышется! А теперь я хожу, как герцогиня? Вот так. (Прохаживается.) И смогу ли я быть в любви, как это здесь полагается, кокетливой и холодной, строгой и влюбленной? Неужели я прекрасна, как башня, нежна, как телка, свежа, как миндаль? Возможно ли, что я… что я могу быть Дульсинеей? (Восторженно кружится по сцене.)
Л ж е - Д о н - К и х о т спускается по лестнице, на нем темно-зеленый бархатный камзол, усы, как у кота.
