Современная венгерская пьеса полностью

Т р у б а ч (Эстер, тихо). Я стану знаменитым музыкантом, мою трубу узнает весь мир. Будем с тобой ходить на приемы, я в смокинге, ты в серебряных туфлях, в белоснежном вечернем платье, с драгоценностями… (Говоря, он легкой усмешкой дает понять, что все это лишь мечта, игра и дурачество, но тем не менее в нем есть что-то трогательное.)

Хайналка слушает Эрвина. Эстер целует трубача.

Х а й н а л к а (Эрвину). Правда ведь, что бы ни случилось, где бы ты ни играл, своей музыкой ты всегда будешь рассказывать о любви ко мне?

Один из парней начинает играть в сумасшедшем ритме, остальные подхватывают.

Эстер с Хайналкой танцуют.

М а р и я  П е к (с Шерешем и Хабетлером смотрит на них). Яни…

Снаружи раздается невообразимый шум, обрывки разговоров. В дверях в телогрейке стоит  Я н и. Все  ж и л ь ц ы  дома столпились позади него. Возгласы в кухне и коридоре заглушают бешеный ритм музыки, и кажется, что девушки танцуют сами по себе, без сопровождения. Музыканты опускают инструменты.

Э с т е р (теперь замечает Яни). Яни!

С Хайналкой подбегают к Яни, обе целуют его.

Х а б е т л е р (смеется, плачет, суетится вокруг Яни, приносит бутыль, наливает, чокается со всеми). За здоровье моего дорогого сына.

Ш а н д о р  Ш е р е ш (протягивает руку Яни). Шандор Шереш. Рад, что мы познакомились. Я очень ждал тебя, сынок. Сейчас у нас столько дел — все строить заново, каждые рабочие руки на счету!

Х а б е т л е р. Премного благодарен, что вы так тепло отнеслись к возвращению моего дорогого сына и радуетесь нашему огромному счастью. Я поднимаю бокал за моего единственного сына.

Ш а н д о р  Ш е р е ш. Далеко ты был?

Я н и. У Охотского моря.

М а р и я  П е к. Накрывайте, девочки! Дорогим гостям пора и честь знать.

Все, кроме членов семьи, уходят, девушки ставят еду на застеленный чистой скатертью стол, рассаживаются, взволнованно ждут.

(Поднимает взгляд на Яни.) Като Рейх и ребенок погибли. Девочку звали Марией.

Х а б е т л е р (захмелевший, сокрушенно качает головой). Ох, как же их жалко! И отца ее я любил, очень порядочные, достойные были люди.

Х а й н а л к а (расплакалась). Папочка, молчите! Да замолчите же вы!

Я н и. Разберите мне постель, мама. Устал я. (Проходит вперед, к тому месту, где они прощались с Като Рейх. Плачет.)

Доносится крик старьевщика. Сцена погружается в темноту.

П и с а т е л ь. На другой день девочки купили Яни костюм, рубашку, галстук, ботинки. Через несколько дней он начал токарничать на Металлообрабатывающем в Андялфёльде{130}. По воскресеньям ходил на футбольные матчи, вечером читал спортивную газету. Иногда подряжался делать ремонт квартир у знакомых, в одиночку таскал ведра, стремянку. Весь свой заработок до последнего филлера он отдавал матери.

Квартира Хабетлеров.

М а р и я  П е к. По мне, сынок, трепись сколько влезет. Как бы какой чин повыше урвать, вот что тебе душу точит.

И ш т в а н  Х и р е ш. Все равно я не позволю, чтобы моя Агата играла с ублюдком этой Юли Челе!

М а р и я  П е к. А сам-то ты что о себе воображаешь, кто ты такой? Такое же ничтожество, как и всякий другой!

Я н и. Зря кричите, мама, вы не правы! Юли Челе — подлая стерва, воровка, она кончит тюрьмой, и девчонка ее будет не лучше.

М а р и я  П е к. Заткнись, не то поколочу!

Я н и. Всех бы вам только колотить!

Входит  Ю л и  Ч е л е.

А я как раз о тебе говорил. Какая ты все-таки погань! Тащишь с шоколадной фабрики, как сорока. А надоест работать, чуть подмешай соли в кофе — и готово, сильное сердцебиение. Получай пособие по болезни да спекулируй на барахолке у Телеки{131}.

Ю л и  Ч е л е. Ну и что? Ведь не из твоего кармана пособие.

М а р и я  П е к (дает яблоко Юли Челе). Возьми ребенку.

Э р в и н (отводит Хайналку в сторону, тихо). Весной мне призываться в армию.