З е н т а и. Путается с бабами.
М а р и я П е к. На это у него всегда ума хватало.
Я н и (садится рядом с Хайналкой). Двигайся ты, пожалуйста, побольше! Не ленись! Перед рождением ребенка матери надо побольше двигаться. Говорю тебе, Хайналка, это очень важно.
М а р и я П е к (смеется). Я тебя, кажется, вытурю сейчас из дома. Оставь ты сестру в покое. Что с тобой будет, когда твоя жена станет рожать?
Яни поднимает на нее взгляд. Мария Пек опускает голову.
Х а й н а л к а (находит на столе конверт). Шереш прислал?
Мария Пек кивает.
Ребята, Шереш письмо прислал!
Все веселятся, радуются как неожиданному развлечению.
З е н т а и. Дайте Эстер! У нее здорово получается!
Мария Пек надевает очки, раскрывает конверт.
Чур, марка моя!
М а р и я П е к (читает). «Дорогие Мария и Яника! Ваше письмо мы получили. Оно лишний раз доказывает, что между нами никогда не было особых расхождений во взглядах и что в принципиальном политическом споре мы поняли бы друг друга». (Отдает письмо Хайналке.) Читай ты, дочка, у тебя глаза помоложе.
Х а й н а л к а. «У нас тут все еще держится большая жара, что Боришке не по здоровью. Жара ее очень изматывает, и она обливается потом».
М а р и я П е к. Бедная Бориш!
Х а й н а л к а. «Но в общем ничего страшного. Главное, помнить, что, где бы мы ни работали, теперь все мы работаем на самих себя. Поэтому, я считаю, надо лучше выполнять любую работу, которую поручает партия. Если все так станут относиться к делу, то приблизится решающая победа рабочего класса. Дорогой Яника, я рад, что ты не считаешь, будто я зазнаюсь». (Удивленно смотрит на Яни.)
Х а б е т л е р. Это я писал ему.
Х а й н а л к а. «Мы, сознательные коммунисты, отличаемся от тех, кто любым путем старается пролезть наверх и забывает, что на высокий пост его поставил народ. Но тот, кто об этом забывает, тот рано или поздно получает по заслугам. Дальше ты пишешь, Яника, что твоя облигация не выиграла».
В с е. А жаль!
Х а й н а л к а. «Но ведь остается надежда, что тебе еще повезет и твой номер вытащат в следующий раз. А главный выигрыш, что все мы теперь имеем возможность трудиться. Потом ты пишешь, что Хайналка осталась без работы». (Передает письмо Эстер.)
Э с т е р (подражает манере Шандора Шереша). «Неприятно, конечно, но я совершенно убежден, что профсоюз подыщет ей другое место. Потому что для нас самая большая ценность — это молодежь как опора будущего. На этом я и кончаю свое письмо. Скоро мы вернемся домой. Целуем всю семью: Бориш и Шани».
Х а б е т л е р (у него прямо слезы текут от смеха). Ну и дурень! Удивительно глупый человек. (Вытирает глаза, пересаживается к столу, они играют в карты.)
З е н т а и. У него ума больше, чем у любого из нас.
М и к л о ш С у х а. По-моему, ты ошибаешься. Этот человек беспримерно глуп. Я думаю, и в миссии его держат каким-нибудь рассыльным, а жена, наверное, убирает, стряпает, стирает — словом, одна прислуга на все.
З е н т а и. Я не утверждаю, что он гений, но факт, что с четырьмя классами образования он сделал карьеру. За границей они получают зарплату валютой. Вот когда с барахлом вернутся домой, поймешь, что это значит. (Улыбается.) Ну, ребята, как-нибудь я его разыграю. Ей-богу! Подпою хорошим брюгечским, а потом послушаем, как он разглагольствует о политике.
Я н и. Да никак он не разглагольствует. Как подвыпьет, поет народные песни.
Х а й н а л к а (смеется). Народные песни? Страшно фальшиво воет романсы.
Я н и (ухмыляется). Ну и что? Все лучше, чем тенор си-бемоль да альт ми-бемоль. Или шоколадный ликер. И многое другое.
Э с т е р (раздраженно). Что с тобой опять? Вступай в партию, если тебе приспичило. Или пойди умойся холодной водой!
Я н и (с лица его не сходит ухмылка). Заткнись! Предлагаю тебе заткнуться, не то я здесь все разнесу. Посуду, мебель, всю квартиру. Перебью все вдребезги и плевком припечатаю.
Х а б е т л е р (встает). Что это ты вытворяешь? В моем доме изволь вести себя как подобает приличному человеку, иначе я тебе собственными руками шею сверну!
Я н и. А вам, папаша, я и подавно не советую ввязываться. Уж глупее вас не найти человека во всем восьмом районе. Ну-ка, быстро скажите, сколько будет шестью девять?
Х а б е т л е р (остолбенело, со слезами на глазах смотрит на него, дрожащим голосом). Когда меня положат в гроб, ты вспомнишь эти свои слова! Но тогда твой глупый отец уже ничего не скажет тебе с того света.
Дочери истерически рыдают.
