Т а м а ш (пытается взять жену за руку, но Ева отнимает ее).Послушай, Ева… Ты меня превратно понимаешь. Я говорю о том, что темп нашей жизни мы определяем сами. И в этой безудержной гонке, в суете нынешней жизни мы должны выбрать наиболее разумную скорость. Нельзя легкомысленно жить на износ, безрассудно тратить жизненные силы. Вот о чем идет речь, понимаешь? А вовсе не о минимуме или максимуме моральных устоев, не о стремлении уйти в кусты или трусости…
Е в а (перебивает). Для опошления жизни трусость не обязательна, вполне достаточно быть сверхосторожным.
Т а м а ш. Будь умницей, послушай, что я тебе скажу… Человека, потерпевшего аварию, мы действительно могли бы вытащить из канавы и доставить куда-нибудь в медпункт. Но если ты поглядишь на то, что окружает тебя и меня в этом мире, то увидишь — разве только он один попал в беду? Разве он один наскочил на дерево или придорожный столб? И если я действительно стану принимать близко к сердцу людские судьбы, мировые события, всю ту уйму бед, зла и мерзости, невольным свидетелем которых нам ежедневно приходится быть… если начну шуметь, кричать, предъявлять претензии… если возьму на себя роль воинственного и доброго самаритянина… тогда… Ну, как ты думаешь, чем все это тогда кончится?.. Рано или поздно мне свернут шею… Но ты ведь, надеюсь, этого не хочешь…
Е в а. Нет, нет!
Т а м а ш. Что означает твое «нет»?
Е в а. В последнее время у меня всегда была потребность говорить тебе «нет». На все, чего бы ты ни захотел, чего бы ни попросил, я на все отвечала тебе — нет! Теперь хочу положить конец.
Т а м а ш (с недоумением). Положить конец — чему?
Е в а. Я и сама толком не знаю — всему!
Т а м а ш. Собственно говоря, что произошло?
Е в а. Я не могу больше так жить!
В это мгновение раздается телефонный звонок. Некоторое время оба стоят, уставившись на телефон, затем Тамаш хватает трубку.
Т а м а ш (почти кричит). Шолтэс слушает!.. Громче, не понимаю! (Несколько удивленно.) Это ты, Золи?.. Что я делаю? (Покосившись на Еву, медлит с ответом.) Ничего особенного, просматриваю каталог Иверта… (Пауза.) Сегодня вечером? Сожалею, сегодня вечером невозможно, лучше в другой раз… (Пауза.) Так важно?.. Откуда ты говоришь?.. Очень важно? Ну что ж, так и быть, заходи на четверть часика. Только не обижайся, в моем распоряжении действительно не более четверти часа… Мы идем на концерт… (Пауза.) Ладно, ладно, оставим это. Жду. (Кладет трубку. Еве.) Звонил Золи Кернэр, хочет заскочить. (Недовольно). Вот уж некстати.
Е в а (удивленно). Золи? Давненько к нам не заглядывал.
Т а м а ш. Ты слышала? Я сказал, что идем на концерт. Иначе от него не отвяжешься.
Е в а. А кофе мы его все-таки угостим?
Т а м а ш. Не возражаю. Но после кофе я сразу же выставлю его за дверь.
Е в а уходит направо.
Тамаш продолжает стоять, задумчиво барабаня пальцами по столу. Неуверенный звонок в дверь.
Е в а (вернувшись). Звонят. Ты что, не слышишь?
Т а м а ш (вздрогнув от неожиданности). Неужто он уже заявился? Вот принесла его нелегкая.
Е в а. Мне пойти открыть, или ты сам?
Т а м а ш. Пожалуй, я сам…
Оба выходят. Из холла доносится голос Тамаша.
Г о л о с Т а м а ш а. Пожалуйста, проходите сюда… сюда, направо.
Из холла неуверенно входит А н д р е а М о р в а и, за ней Ш о л т э с. Андреа — тонкая, миловидная девушка лет двадцати. Она работает счетоводом расчетной части треста по монтажу подвесных дорог.
А н д р е а (смущенно осматривается. Шолтэсу). Простите за такое неожиданное вторжение…
Т а м а ш (с недоумением). Как вы сюда попали, Андреа? Садитесь, пожалуйста! (Садится сам.)
А н д р е а (продолжает стоять). Я хотела сначала позвонить. Даже пыталась, но у вас никто не отвечал…
Т а м а ш. Нас не было дома.
А н д р е а (робея от неприветливого тона Тамаша). Да, вы вчера говорили, что возьмете отпуск…
Т а м а ш (резко). Ну садитесь! Вы же видите, я тоже сижу.
Андреа быстро садится.
А теперь говорите, что вам угодно. Только, пожалуйста, побыстрее. Мы должны уходить.
