Г а р а
К л а р а. Перебой, да только не с ней.
Г а р а
К л а р а. Раз не гудит, думаете уж, я лодырничаю?
К а т а
Г а р а. Я делаю это с удовольствием.
К а т а. Если вы со всеми жильцами будете так…
Г а р а
К а т а
Г а р а. Да, ваш уважаемый муж…
К а т а. По сути, мне его уже надо было бы выписать.
Г а р а. Вы хотите это сделать сейчас?
К а т а. Поскольку он живет на даче — у нас есть маленький домик, — это, может, и не так срочно. Позже, когда мы…
Г а р а. Я это уже давно подозревал. Еще тогда, когда казалось… словом, когда ваш муж был еще здесь. Когда мы с вами встречались в автобусе или в парадном, меня всегда удивляло одно несоответствие: хорошая семья, ради которой вы таскаете тяжелые сумки, и печаль на вашем лице… Наверное, и вы заметили, что я всегда старался как можно любезнее…
К а т а. Не только я, но и муж…
Г а р а. Ваш муж?
К а т а. Но это не важно. Вы всегда были со мной очень приветливы.
Г а р а. Кто сам одинок, всегда почувствует и поймет одиночество другого.
К а т а
Г а р а. В пятьдесят четвертом, сразу же после того, как меня выпустили… Дело в том, что меня все сажали. Дважды хортистские фашисты, потом немцы, а потом наши. Она умерла как раз перед тем, как я попал в этот дом. Кровоизлияние в мозг — от бесконечных волнений.
К а т а
Г а р а. А почему бы нам не жить хорошо? Мы оба были непривередливы… По основным вопросам у нас было согласие. Но я не люблю об этом говорить. Люди всегда думают — всякий брак хорош, когда один уже на кладбище. А ведь есть же хорошие браки. Но поскольку люди всегда говорят о плохих, вот и кажется, что хороших нет.
К а т а. Вы находитесь в доме висельника, товарищ Гара.
Г а р а. А я и не хочу говорить о веревке.
К а т а
Г а р а. Почему? В моей маленькой квартире все равно не используются все его возможности. А так он стал неким символом.
К а т а. Символом?
Г а р а. Конечно. Символом того, что мы в этом доме живем не только рядом… Если это оправдает себя, можно будет купить и другие машины: стиральную, холодильник.
К а т а. Вы верите в то, что из жильцов одного дома, из четырех-пяти человек можно создать настоящий коллектив?
Г а р а. Для меня это столь же естественно, как для паука плести паутину. И безусловно, я в это верю. То, что случилось, пусть не поколеблет вас…
К а т а
Г а р а. Да, ближайшие ясли отсюда за километр. У меня сердце кровью обливается, когда я вижу, как ребятишек тащат затемно… На свете, поверьте мне, еще много хороших людей… И много прекрасных вещей, в которых мы можем найти утешение.
К а т а. Хорошие люди! Это, товарищ Гара, все равно что человечество! Мы предполагаем о нем все самое доброе, но жизненный опыт приобретаем от тех нескольких…
Г а р а. К сожалению, никто не может предложить ничего больше, чем самого себя… свою помощь.
К а т а. Мой отец был гораздо проще… совсем простой человек, товарищ Гара.
Г а р а. Да я в вас никогда и не чувствовал этого аристократизма.
К а т а. А он есть! Только в другой форме… Какое-то упрямство, раз уж сделала на это ставку в жизни… А вместо того… Словом, лучше ничего, чем что-нибудь… Бога тоже не надо.
Г а р а. Бога, конечно, не надо. Но душевное спокойствие!
К л а р а. Товарищ Гара, теперь полотер и взаправду испортился.
Г а р а. Иду, иду.
