— Главное было выжить, — констатировал доктор. — Это касалось всех, а вас тем более. Выжить значило победить. А вы подвергались постоянной опасности. Если бы узнали, кто вы, вам не миновать Освенцима. Наверняка вас разыскивали. И теперь, когда все позади, наступает естественная реакция организма. Советую завтра встать и погулять в саду.
— Мне так хочется уехать отсюда, — вырвалось у Келлерта. — И как можно скорей!
…Иоанна принесла ему чай. Поставив поднос на стол, она присела к нему на кровать.
— Что сказал доктор? — спросила она.
На ней было легкое платье с большим вырезом. Только руку протянуть…
— Что я здоров… Просто дурью мучаюсь.
— Я так и думала, — Иоанна рассмеялась. — Вы ничего не знаете! — Она склонилась над ним.
Келлерта прошиб пот. Он отер рукой лоб.
— Союзники высадились в Нормандии! — воскликнула она. — Значит, войне конец! — И, нагнувшись еще ниже, поцеловала его в губы.
— Иоася! — прошептал он. — Не мучай меня, не делай этого!.. Не то мы оба потеряем голову.
— Но я хочу этого! — заявила она. — Разве ты не видишь, что я этого хочу! И ты тоже хочешь, не притворяйся, не лги, перестань наконец лгать.
Она рывком расстегнула платье и в следующее мгновенье уже лежала рядом с ним. Он лишь увидел на подушке ее лицо, а потом потерял над собой власть, и ему казалось, они оба летят в пропасть, во мрак.
Был чудесный солнечный день. К дому по подъездной аллее медленно приближалась телега. Рядом с телегой шагал возница босиком, в расстегнутой рубахе. На прикрытом мешковиной сене лежал Тадеуш. Судя по закрытым глазам и неподвижному лицу можно было подумать, он спокойно спит.
Келлерт сидел в кресле у себя в комнате и по обыкновению смотрел в окно, но телегу, по-видимому, не заметил. Иоанна, примостившись у его ног на полу, ела черешни из глубокой тарелки.
— Вот видишь, — сказала она, — мне только сейчас удалось нарисовать тебя. Наконец-то я ухватила то значительное, что есть у тебя в лице.
— Морщины стареющего мужчины, — пошутил Келлерт.
В дверь громко постучали. Едва Иоанна успела отскочить к окну, как в комнату вбежал Олат.
— Вы здесь! — вскричал он. — Только что привезли Тадеуша. Он тяжело ранен.
…Они столпились в коридорчике на первом этаже. Отец Тадеуша, Иоанна, Олат, Жмурковский, Пшестальский. Из комнаты, где лежал Тадеуш, вышел доктор Козминский. Вид у него был недовольный и усталый.
— Ну, что, доктор? — спросил отец Тадеуша.
Козминский не ответил.
— Не скрывайте от нас ничего. Лучше знать правду, — настаивал отец Тадеуша.
— Да что тут скрывать… Мне очень прискорбно, пан Брызек… Автоматная очередь буквально прошила ему живот. Почки, печень…
— Сколько… Сколько он… — глухим голосом спросил Брызек.
— Сколько он будет мучиться? — повторил доктор. — День. Самое большее два.
Келлерт взглянул на Иоанну. Она стояла, опустив глаза, с отсутствующим выражением лица.
В комнате, похожей на ту, в которой жил Келлерт, на кровати лежал Тадеуш. Увидев Иоанну, отца и Келлерта, он через силу улыбнулся. Иоанна присела на кровать, положила руку ему на лоб.
— Дать тебе попить? — спросила она.
— Дайте мне бумагу и карандаш, — прошептал Тадеуш.
— Не будешь же ты сейчас писать?
— Бумагу и карандаш, — повторил он.
Келлерт вышел из комнаты и через минуту вернулся с блокнотом. Тадеуш сжал карандаш в руке, но не мог поднять голову. Он попытался писать. На бумаге появились неразборчивые каракули.
— Выйдите, — произнес он шепотом. — Пусть останется пан Ежи, я буду ему диктовать.
Они остались наедине.
— Я должен написать это, — прошептал Тадеуш, уже не пытаясь поднять головы. — Вы меня поймете. Если я умру…
— Ты не умрешь, — перебил его Келлерт и почувствовал, что покрывается испариной.
— Если я умру, — повторил Тадеуш, — напечатайте это в свободной, независимой Польше. Если, конечно, сочтете нужным… У меня уже все сложилось в голове, вплоть до слов. И название придумал — «Болото».
Он начал диктовать, и Келлерт писал, ни на минуту не отрывая глаз от бумаги.
— …Я стоял на берегу лесной речушки со странным названием Сопот, а вокруг смыкалось кольцо немецкого окружения. В яновских и липских лесах кроме нас попали в окружение русские, пришедшие сюда из-за Буга. Я находился у майора, когда явился их посланец. Это была моя первая встреча с русскими. Вид у них был подтянутый, и эта их безукоризненная военная выправка показалась мне несколько театральной. Они предложили майору сообща прорываться из окружения. Совместные действия и внезапное нападение на немцев они считали единственным шансом спастись. Сначала они поставили условие, чтобы наш отряд, учитывая его малочисленность, подчинялся их командованию, потом отказались от этого. Но майор отверг предложение русских, наотрез отказавшись объединиться с ними.
