Атмосферу тех дней в Люблине невозможно представить себе без Борейши, редакции «Речи Посполитой» и дома 9 по Радзивилловской улице — пристанища стекавшихся сюда литераторов.
«Джип», в котором ехали Иоанна, Келлерт и Венжик, остановился на Краковском предместье перед домом 61, где на втором этаже помещалась редакция «Речи Посполитой». В приемной главного редактора на столе были разложены гранки, молодая блондинка кипятила чайник и какой-то верзила-капитан распекал красивого поручика, который уставился на Иоанну, как только она появилась в дверях.
— Что это за передовица, черт возьми! Такими фразами со своей тетушкой можешь обмениваться! Вычеркивай эпитеты! Тебе говорят, эпитеты вычеркивай! Да ты не слушаешь меня!
Тут капитан вспрыгнул на стол и стал топтать гранки.
— Главный редактор занят, — словно не замечая скандала, невозмутимым тоном сказала Венжику секретарша.
— Ты что, Галинка, спятила? Борейша не может принять Келлерта! — вспылил Венжик.
— Ах, Ежи Келлерт! — с придыханием повторила секретарша и метнулась в кабинет.
В дверях кабинета тотчас появился Борейша в расстегнутом мундире — такую вольность он допускал сознательно. Келлерта встретил он как старого знакомого, с которым давно жаждал увидеться.
— Очень рад, пан Ежи! — говорил он, пожимая ему руку. — Здравствуйте, пани! — поздоровался он с Иоанной. — Заходите ко мне. Галинка! — крикнул он зычным голосом. — Приготовь кофе и рюмки принеси.
Кабинет Борейши поразил их. Огромная комната с балконом (на балконе — цветы), ковер на полу, большой письменный стол, заваленный бумагами. Борейша усадил их за столик, на котором тоже стояли цветы.
— Пан Ежи, — говорил Борейша, у него был особый дар покорять людей, — для нас чрезвычайно важно, что вы здесь, с нами…
— Мои взгляды… — начал Келлерт.
— Взгляды сейчас меняются вместе с переменами в возрожденной Польше.
— Я — либерал старого закала.
— Вот и хорошо! Ведь я читал все ваши книги. Вы с нами, даже сами того не подозревая. Мы начинаем с основ. Пока у нас в Люблине одна газета и маленькая типография. Но я хочу создать здесь большое издательство. Оно будет называться «Читатель». И будет, так сказать, читательской республикой. Мы дадим книги тем, у кого их никогда не было. Выпустим такие книжные серии, о каких до войны даже мечтать не смели. Люди тянутся к нам. Вы встретите тут старых друзей, познакомитесь с будущими талантами. Ведь именно вас, больше чем кого бы то ни было, должна увлечь задача созидания на пустом месте…
— Я здесь всего несколько часов, — пробормотал Келлерт. — Откуда же мне знать, сумеете ли вы преодолеть недоверие?..
— У вас есть на этот счет сомнения? История предоставила нам огромные возможности. Какую безотрадную картину создали вы в «Пепле»! Я намерен в первую очередь переиздать ваш роман.
— А «Легенду Вислы?» — спросила вдруг Иоанна.
Келлерт нахмурился.
— Придет время, издадим и «Легенду Вислы», — сказал Борейша. — Осмотритесь, поговорите с людьми. Наша газета всегда к вашим услугам — пожалуйста, пишите! А пока мы возьмем у вас интервью.
— Вряд ли я смогу сейчас что-нибудь сказать, — произнес Келлерт. — Я о многом передумал. Может, вы и правы. Скорей всего так оно и есть. Но народ после стольких лет кошмарной войны сам должен решать свою судьбу. А вы убеждены, что знаете, чего он хочет?
— Вот вы и будете одним из тех, кто поможет народу сделать правильный выбор. В настоящее время идет борьба, — изменившимся тоном заговорил Борейша. — Борьба буквально за все. За будущее. За молодежь. Но хватит о серьезных вещах! Сейчас Галинка принесет бутерброды. Жизнь тут у нас неустроенная. Впрочем, сами увидите. Комнату раздобудем для вас на Радзивилловской, а дальше…
Внизу была большая комната, где они собирались по вечерам, на втором этаже — общая спальня и несколько отдельных комнат. Дом 9 на Радзивилловской улице, в сущности, почти не пострадал, если не считать продырявленной снарядом стены. Зато здесь сохранились деревянные панели, остались столы и скамейки, наверное, от немцев. Общество, собиравшееся по вечерам внизу, группировалось обычно вокруг Келлерта. Бывал здесь, разумеется, Венжик, Стефан Милевский — тот красивый поручик из редакции «Речи Посполитой», приходила молодая поэтесса Анна Севеж и пожилой мужчина, Роман Закшевский, в прошлом автор авангардистских стихов; завсегдатаем был молодой человек по имени Владек, чью фамилию никто не знал.
Иоанна сидела рядом с поручиком на скамейке. Келлерт невольно все время поглядывал на них — они о чем-то перешептывались, и Иоанна то и дело громко смеялась.
Владек наливал в стаканы бесцветную жидкость.
— Прибавить чуть-чуть воды и — выпить, — поучал он.
Келлерт поднес к губам стакан, выпил и закашлялся.
— Чистый спирт, пан Ежи, — заметил Венжик. — Тут привычка нужна.
— Пан Ежи, — говорил вполголоса немолодой поэт, — вы не находите, что мы обрели вторую молодость? — Келлерт не сводил глаз с Иоанны и поручика. — Меня лично политика мало интересует. Но эта феерия, этот бурлящий котел, зарождение чего-то, о чем мы не имеем ни малейшего понятия, — это великолепно!
