– Я пришла сообщить… – Она делает паузу, а меня охватывает страх при мысли о том, что впереди может ждать еще одна бесконечная ночь. – Что больше никто не звонил и я ухожу домой, – улыбается Донна. – Всех, кто записался на выходные, я передала Тайлеру.
– Спасибо. – Выключаю воду и вытираю руки бумажным полотенцем.
– Папки пациентов у тебя на столе. – Она имеет в виду тех, кого я принимала сегодня. Я всегда заполняю их вручную, а после Донна заносит все в компьютер. – Можешь взять их домой.
Качаю головой.
– Лучше закончу с ними здесь, а следующие два дня буду просто спать.
– Ты выглядишь выжатой как лимон. – Донна склоняет голову набок. – Но я решила не упоминать об этом, поскольку ты всю неделю вела себя как раздраженная пчела.
– Я вовсе не раздраженная.
– Да ты до сих пор раздражена, но в ближайшие два дня мы не увидимся, так что забудь об этом. До понедельника. – Помахав на прощание, Донна выходит из кабинета.
Из смотровой направляюсь прямиком в свой офис, посреди которого стоит деревянный стол, перед ним два стула, в углу – небольшой диванчик. Довольно удобно, поскольку иногда, закончив операцию, я просто заваливаюсь на него, чтобы вздремнуть пару часов. Два окна пропускают внутрь достаточно света.
Обойдя стол со сложенными на нем папками из плотной бумаги, опускаюсь в большое коричневое кожаное кресло, откидываюсь на спинку и на миг закрываю глаза.
Прошедшая неделя выдалась тяжелой во многих отношениях. На работе не было ни одной свободной минуты, а один раз мне даже позвонили посреди ночи: паре лошадей требовалась помощь при родах. Потом позвонили вновь, когда не вышла плацента. И получилось, что последние три дня я работала по двадцать часов в сутки, да еще и почти не спала, поскольку стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором появлялось лицо Трэвиса, который улыбался мне, смеялся над какой-то шуткой, нависал надо мной, входил в меня. Иногда он выкрикивал мое имя, и стоило мне приблизиться к нему, я сразу просыпалась. Это казалось настоящей пыткой, и пора было с ней заканчивать. Поэтому, доделав работу, я в буквальном смысле намеревалась проспать все выходные.
Открываю первую папку и читаю небольшие заметки, которые успела сделать в перерывах между едой и приемом пациентов. На то, чтобы привести их в порядок, уходит около часа. Мозг уже работает на автопилоте, когда над дверью звонит колокольчик. Поднимаю взгляд от стола, искренне надеясь – и молясь, что это кто-нибудь из моих родных, а не очередной нуждающийся в помощи пациент. И тут же мысленно смеюсь над собой. Родные не вошли бы молча, а обязательно позвали бы меня по имени.
Поднявшись на ноги, выхожу из офиса и по коридору направляюсь в сторону приемной, однако замираю на полпути. Сердце резко ускоряет бег, меня бросает в жар, просыпается нервозность. В голове крутится одна лишь мысль: «Не может быть!» Начинают дрожать руки.
– Трэвис, – выдыхаю я, почти сомневаясь, что все происходит наяву. Может, я сплю?
Он оборачивается, и теперь я могу как следует его рассмотреть. На нем брюки цвета хаки, белые кроссовки и голубая рубашка, рукава которой закатаны до локтей, а две верхние пуговицы расстегнуты, обнажая гладкую кожу. Тут же вспоминаю, как в прошлую субботу касалась ее языком. При виде меня в его зеленых глазах вспыхивает огонек. Отросшая за день щетина кажется гуще, чем в моих воспоминаниях.
– Привет, – заявляет он таким тоном, будто его присутствие в моей приемной – совершенно обыденное дело.
– Что ты здесь делаешь? – только и могу выдавить я.
– Просто был неподалеку, – ухмыляется он, вызывая у меня смех.
– На самолете, что ли, примчался? – спрашиваю я; начинает кружиться голова, а перед мысленным взором проносятся воспоминания о его поцелуях.
– Нет, на машине.
От его пристального взгляда внутри все сжимается.
– Ты провел за рулем шесть часов, чтобы оказаться «неподалеку»? – Скрещиваю руки на груди, боясь совершить какую-нибудь глупость, например схватить его за рубашку, притянуть к себе и поцеловать.
– Вообще-то, восемь, учитывая пробки, – усмехается он. Тело словно пронзает электрический разряд. – А как еще я смог бы пригласить тебя на ужин?
Потрясенно открываю рот.
– Ты проделал весь этот путь, только чтобы пригласить меня на ужин?
– Ну, я пытался связаться с тобой по телефону, но ты, должно быть, сменила номер, – поясняет Трэвис, осматриваясь. – А звонить в офис мне показалось не слишком правильно, – пожимает он плечами. – И, честно говоря, я боялся, что ты попытаешься всячески избежать разговора со мной.
– Ясно, – бормочу я, злясь, что он настолько хорошо меня знает. – Только я не меняла номер. – Достаю из кармана мобильный.
– Я звонил тебе, – начинает он, но я качаю головой.
– Не ври. – Подойдя к столу Донны, поднимаю трубку и набираю свой номер. Телефон в руке звонит. – Видишь, работает.
Он вытаскивает свой мобильный из заднего кармана, нажимает вызов и включает громкую связь. Звонок без всяких гудков сразу переключается на голосовую почту.
– И так все время. В воскресенье я звонил тебе больше сотни раз. И отправлял сообщения.
