Не может быть… Я закусила нижнюю губу. Не хочу, чтобы этот истерзанный серый человек, который садится у ног Лиама, словно собачонка, ищущая защиты, действительно оказался папой. Здесь какая-то ошибка. Это не он. Папа почти герой, только он…
Разорван.
А кого я ожидала увидеть, если не разрушенного человека?
Лиам общается с папой так тихо, будто громкий звук может его спугнуть. По обрывкам слов понимаю, что Лиам снова и снова зовет папу по имени. Макер. Сутулый старик кивает – узнает свое имя. По сути, Лиам болтает сам с собой. Папа изредка отвечает ему лишь безмолвными жестами.
– Увы, гитару я не захватил, – говорит Лиам, положив руку на плечо Макера.
Никогда прежде его руки не казались мне такими большими и сильными. «Он держит папу слишком крепко, вот-вот сломает ему кость!» – мелькает у меня в голове.
– Макер, я привел Майлин.
Вдруг Лиам хватает папу за руку. Пронзительно завизжав, тот дергается в сторону. Папа сопротивляется до того отчаянно, что кажется, будто он предпочтет остаться без руки, чем сдастся.
Моим первым порывом было закричать: «Отпусти его!» Разве Лиам не видит, что папа до смерти напуган? Неужели нельзя хотя бы попытаться склонить его к сотрудничеству?
Я спешу к ним, сжимая в руках оружие. На языке вертятся ругательства, но тут я вижу лицо Макера. Его глаза. Круглые, черные, будто дыры, ведущие в Никуда. Папа сейчас ничем не отличается от дикого зверя. Он в панике и готов сделать что угодно, только бы защитить себя. Он скалит на меня зубы, кусает Лиама за руку, из его горла вырываются такие звуки… Никогда бы не подумала, что их может издавать человек.
Я стою, словно громом пораженная, близко к папе, но все же не совсем вплотную, и Лиам не дает ему броситься на меня и расцарапать лицо своими длинными желтыми ногтями.
– Лучше ему не стало, – замечает Лиам, с впечатляющей легкостью удерживая трепыхающееся существо, которое норовит вцепиться ему в горло. – Прости, что пришлось на это смотреть. Я хотел сделать все иначе, но он…
Я замахиваюсь ножнами. Головой не думаю, доверяюсь своей интуиции – нет, просто не успеваю вовремя остановиться. С глухим ударом деревянные ножны обрушиваются на голову Макера. Отвратительный звук. И папа падает на землю, словно куча одежды, владелец которой вдруг растаял в воздухе.
– Он… он бы сопротивлялся, – лепечу я, ужаснувшись собственному хладнокровию. – Папа ведь тоже междумирец. Я могла бы не удержать его во время прыжка. Боже мой, нет! Я ведь его не убила?
Нащупав у папы пульс, Лиам качает головой. Быстро и крепко обнимает меня.
– Отлично сработано, – шепчет он.
И, сбросив маску беззаботности, встревоженно оглядывается по сторонам.
– Скорее, Майлин. Кто-нибудь мог его услышать. Мне надо уходить.
Проклятый ублюдок. «Мне надо уходить»! Я бы пропустила эти слова мимо ушей, но Лиам-то не сможет перенестись, а мне не хочется подвергать его опасности.
– Десять дней! – кричу я.
Отдаю Лиаму меч и подвеску с опалом. Может, ему пригодится и то и другое. Схватив папу, лежащего без сознания, за мозолистую руку, открываю Церцерис.
– Пожалуйста, пожалуйста, будь осторожнее.
Ни до свидания, ни поцелуев, ни взглядов. Я боюсь, что не смогу перенестись, если еще раз подумаю о разлуке с Лиамом.
Дом в Дублине. Дом в Дублине. Дом в Дублине.
Остальное не имеет значения.
Какое привычное чувство: я распадаюсь на миллиарды песчинок.
Здесь, между мирами – уже не Тут, но еще не Там – мне нечего бояться. Я ни по чему не тоскую. Ничто не причиняет мне боль.
В каждой песчинке – часть меня, но друг для друга песчинки, затянутые в Никуда, ничего не значат.
Интересно, что будет с тем, кто потеряется в бесконечности между мирами? Возможно, его понесет дальше и выбросит на мель где-нибудь в другой вселенной. Может быть, он вспыхнет в ночных небесах безымянной звездой.
Скорее всего, он просто заблудится и обо всем позабудет.
Для этого пока рано.
Кромешный мрак. Так темно, что я, совершенно дезориентированная, теряю равновесие и куда-то падаю. Под рукой чувствую нечто влажное и мягкое. В голове на повторе крутятся всего четыре слова: «Пожалуйста, только не труп. Пожалуйста, только не труп. Пожалуйста, только не…»
– Эй? – раздается слабый голос, который, без сомнения, принадлежит мужчине. – Есть здесь кто? Ау?
Я ощупываю нечто мягкое, и у меня словно гора с плеч падает: это просто диванная подушка.
– Да, – откликаюсь я. – Да, я здесь. Макер? Макер Уолш?
Тишина.
– Да, – поколебавшись, отвечает папа. – Великий боже! Да.
Получилось. От облегчения голова идет кругом. Глаза постепенно привыкают к темноте. Пока я различаю лишь серые и черные очертания, но этого мне хватает, чтобы на ощупь раздвинуть шторы. В тусклом свете луны и звезд я вижу человека, который медленно встает на ноги в центре комнаты. А он гораздо выше, чем я думала. Папа вообще помнит, кто он такой?
Я скольжу по стене быстро, словно тень. Несколько раз щелкаю выключателем у двери. Следовало бы догадаться, что в этом доме уже много лет нет электричества.
– Кто здесь? – вопрошает Макер, глядя на меня. – Эйлин? Эй…лин, это ты?
