– Да как ты смеешь, Макер? Как ты смеешь? – восклицает она.
Старуха хлопает папу по плечу, будто без этого ободряющего жеста он бы попросту рухнул:
– Выпьете еще по чашечке кофе? Кажется, вам есть что рассказать друг другу.
Я отказываюсь сесть в машину, поэтому чуть позже мы вчетвером теснимся за крохотным столиком в доме старухи: перед каждым стоит кружка кофе или горячего чая. Взгляды всех устремлены на меня. Я чувствую тяжесть Церцериса в кармане брюк. Борюсь с желанием достать его и перенестись. Ну подожду я Лиама десять дней в Бездонном Ущелье, это куда проще, чем пытаться объяснить что-то маме. Все равно она не поверит! Ей очень грустно, она разочарована до глубины души, вот она и делает вид, что злится. Будь это так, ей было бы легче.
Я не собираюсь защищать папу и просто сижу молча.
– Оправдания мне нет, – говорит папа. – Эйлин, я не собираюсь просить прощения за то, что бросил тебя и дочек. Это непростительно. Но знай: я не хотел, чтобы так вышло. Это был несчастный случай.
– Понимаю, – чуть слышно шепчет мама, уткнувшись взглядом в чашку с чаем, от которого идет пар. – Помнится, ты уехал в Ливерпуль. Или в Саутгемптон? Однако на полпути ты совершенно случайно упал в новую жизнь и решил остаться в ней. Ну что, хорошая была жизнь? Она того стоила?
– Мам, все не так. И ты это понимаешь. Я же сказала, где был папа.
– Сказала, – спокойно соглашается мама.
И вдруг вскакивает, чуть не опрокидывая стол, и кричит во весь голос:
– Конечно, он был в Лилаланд! Там, где… О, проклятье!
Кружки перевернулись, и чай пролился мне на рубашку и штаны. Рефлекторно расстегнув пуговицы рубашки, стаскиваю мокрую горячую ткань.
– Ничего страшного, – успокаиваю я, но, поймав мамин взгляд, умолкаю.
Сначала она смотрит на позаимствованную мужскую майку, затем переводит взгляд на мою левую руку. Взгляд у мамы такой, будто на руке у меня ужасный ожог.
– Майлин. Боже мой! Что это?
Даже старуха выглядит изумленной. Округлив губы буквой О, она напряженно смотрит поверх оправы очков.
– Такого я еще не видала.
Тоже гляжу на руку, и сердце у меня замирает.
– Лиам, – шепчу я, рассматривая искры на своей бледной веснушчатой руке. – Что ты наделал, проклятый…
– Майлин, что это? – допытывается мама. – Татуировка? Нет…
Обогнув стол, она касается моей руки. Это лишь иллюзия, но я чувствую, как мама трогает холодную твердую спираль, обхватывающую мою руку. Безупречный обман. Чистая магия.
– Опаловая спираль из Бельдара, – говорю я, не сумев скрыть ни гордость, ни улыбку. – Сделана по подобию винкуласа. Это мне Лиам подарил.
Подарка чудеснее я в жизни не получала, ведь он доказывает сразу три вещи.
Во-первых, Лиам Салливан прислушивается к моим желаниям.
Во-вторых, это черный юмор, а значит, Лиам перестал переживать из-за собственного обугленного винкуласа.
И, в третьих, – да, я была права! Лиам не лишился магии. И она очень сильна, раз не рассеялась в другом мире. Наконец-то он мне поверил.
Обычно я терпеть не могу подобные потрясения, но сейчас чувствую такой прилив мужества и уверенности, что почти счастлива. Устрашающая спираль на руке напомнила мне, кто я. Нет, я не Истинная Королева. Но и не девушка, которая боится рот раскрыть, чтобы не сказать чего-то неправильного.
– Я знаю, что тогда случилось с папой, – заявляю я, когда старуха уходит в другую комнату за половой тряпкой. – Он пытался освободить Истинную Королеву. Если бы у него получилось, он стал бы героем и спас многих девушек. Он должен был это сделать, в нем очень нуждались.
Папа сидит, обхватив голову руками, и кивает: к нему постепенно возвращается память. На столешницу между его локтями капают слезы.
– Я знал, что это опасно. Но у меня не было выбора.
– Мой муж – герой, какая прелесть! – с сарказмом замечает мама. – Увы, но герой забыл, что мы в нем тоже нуждались. Вики, ты. И я. Неужели какая-то Королева стоит того, чтобы позабыть про нас?
В Килларни мы все же возвращаемся втроем. По приезде мама заселяет папу в гостиницу, потому что не хочет видеть его у нас дома. Но следующим вечером папа приходит в гости и мы разговариваем.
На этот раз мама верит. Наконец-то верит всему, что я говорю. «Папа подтвердит сказанное мною, и мама перестанет сомневаться. Или ее убедит украшение, ведь таких в нашем мире не бывает!» – так думала я. Но кажется, мама верит только моим словам: когда говорит папа, она внимательно смотрит мне в лицо, ища признаки недоверия или скепсиса.
Некоторые незначительные подробности я опускаю. Например, умалчиваю о том, что я – Королева, жить мне осталось совсем недолго и глаза у меня изменились именно поэтому. Кто такой Лиам, маме знать тоже необязательно. Она и без того очень переживает, поэтому я рассказываю ей упрощенную версию. Пусть мама для начала ее переварит.
