С.М. Буденный, сам отчаянный рубака и самоволец, тем не менее, в своей книге «Красная армия в гражданской войне» писал: «Краснопартизанские отряды […] были слабые и в основном потому, что стояли на местнических позициях, действовали вразнобой, не помогая друг другу. Местнические настроения в отрядах насаждались, прежде всего, командирами отрядов. Они избегали совместных действий и уклонялись от объединения только потому, что боялись попасть в чье-либо подчинение. Индивидуализм некоторых партизанских командиров приводил к тому, что их отряды становились добычей организованных и объединенных в части белогвардейцев».
Описывая бои за Царицын, он говорил о происходивших преобразованиях в Красной армии: «[…] Но если к тому времени, о котором идет сейчас речь, красновская армия была уже в основном сформирована, то 10-я Красная армия, прикрывавшая подступы к Царицыну, еще только формировалась.
К.Е. Ворошилову, возглавившему командование армией, и И.В. Сталину, вошедшему в состав Реввоенсовета армии, приходилось в чрезвычайно тяжелых условиях объединять мелкие партизанские группы и отряды, в ходе боев переформировывать их в регулярные воинские части, ломать партизанские привычки и методы работы командного состава, внедрять строгую воинскую дисциплину и порядок, обеспечивать войска оружием, боеприпасами, продовольствием, обмундированием».
Однако еще долго слышались настойчивые требования создания солдатских комитетов, какие были образованы после Февральской революции.
При обсуждении этого вопроса тот же Семен Михайлович приводил следующие доводы: «[…] время солдатских комитетов отошло, они нужны были в свою пору для разложения старой русской армии, но теперь они совершенно не нужны нам, поскольку мы должны не разрушать свою армию, а укреплять ее»[34].
В своих воспоминаниях Буденный приводит любопытный разговор с генералом Снесаревым, возглавлявшим тогда Северо-Кавказский фронт: «Присутствующий при нашем разговоре бывший генерал-лейтенант старой армии Снесарев […] обратился ко мне с вопросом:
– В каких случаях вы можете идти в атаку в конном строю на пехоту противника?
Это, очевидно, была проверка моих военных знаний.
Я ответил:
– Во-первых, когда боевые порядки пехоты расстроены, во-вторых, при преследовании противника и, в-третьих, при внезапном нападении.
Снесарев сказал:
– Правильно! – И, обращаясь к Сталину, заметил: – Службу знает.
После этого я подал прибывшим со мною бойцам и командирам команду:
– По коням!
Мы направились в свой полк, а Сталин со Снесаревым в сопровождении Шевкоплясова и других командиров пошел к себе в вагон, стоявший на станции».
Конечно, возвращение дисциплинарных порядков проходило сложно.
