Чекист сел в машину и повернул обратно в Нареченск. Он уже побывал в этом городе мимоходом, пролетев по узким пыльным улицам и, конечно, не торопясь никому сообщать о своём визите. Провинциальный городок всего лишь на каких-нибудь десять тысяч жителей не произвёл на него ни малейшего впечатления. Там не оказалось ни исторических достопримечательностей, ни каких бы то ни было более-менее впечатляющих современных соооружений. Железный обратил внимание лишь на развалины бывшего сталелитейного завода на окраине и довольно высокую радио-мачту в центре столь мелкого и серого городка.
Неподалёку от центральной площади находился единственный полицейский участок Нареченска, в котором он тоже пока не был, но теперь после осмотра места крушения самолёта собирался посетить. Оттуда он намеревался в сопровождении местного представителя МВД, скорее всего, какого-нибудь в меру ленивого и хмурого участкового направиться прямиком в НИИ.
Снова выехав на шоссе, Глеб нажал на газ, пытаясь выдавить из своего джипа как можно больше необузданных лошадиных сил и начал брать уже хороший разгон, когда впереди появился силуэт человека, стоявшего прямо посреди шоссе. Железный поморщился: что за манеры у местных дикарей?! Ему бы не хотелось считать таковыми местных жителей, но в тот момент он подумал именно так, и это было его ошибкой.
Он притормозил и собрался было прикрикнуть на наглеца, чтобы он отошёл, однако промолчал при виде одинокой фигуры человека, таращившегося на него расширенными безумными глазами. Это был молодой полноватый парень с копной рыжих взъерошенных волос, с лицом залитым румянцем, ещё не успевшим хорошенько загореть; всё выдавало в нём чужака или, возможно, туриста. На его лице был написан такой нечеловеческий страх, что в первый момент Железный едва не рассмеялся.
— Что случилось? — спросил он, придав голосу строгость.
— Пожалуйста, подбросьте до города! — проговорил заплетающимся языком парень.
— Я просто так не подбрасываю, — ответил Глеб и повторил уже более жестко:
— Так что стряслось?
— Убийство… Я был свидетелем покушения!..
— Правда? — спецагент помедлил, изучая внешность молодого человека.
Пропотевшая жёлтая футболка, давно нуждавшаяся в стирке, светлые потрёпанные джинсы и синие кеды, с некоторых пор являющиеся модной повседневной обувью на ногах — такого оболтуса можно было встретить на улицах Москвы, Питера, да и просто какого-нибудь Урюпинска, где только можно, но не здесь. Местные жители были другие, более загорелые, более брутального вида, хотя зачастую и несколько неотёсанные.
— Где оно случилось?
— Вы не могли бы…
— Слушай, я из ФСБ, — резко оборвал Железный. — Нам не нужна полиция, лучше скажи, где это случилось?
— На машине не добраться, — ответил парень. — Довольно далеко. И ещё, пропал мой друг.
— Ты сам-то кто такой?
— Мы журналисты. Из Москвы. Меня зовут Григорий.
— Фамилия?
— Самойлов.
— Вот что, Григорий, — сказал Железный, — садись в машину на переднее сиденье, мы заедем в Нареченск, а по дороге ты всё мне подробно расскажешь.
Самойлов с готовностью забрался в машину, бережно прижав к себе дорожную сумку, будто чекист мог её отобрать; там лежали несколько дорогих и полезных вещей, с которыми он не расставался почти никогда: профессиональная фотокамера, мобильный телефон, ноутбук и электрошокер.
За те полчаса, что им понадобилось, чтобы добраться до границы Нареченска, Гриша открыл больше бесполезных сведений о своей жизни в столице, чем толково объяснил обстоятельства упомянутого им убийства. Спецагент подкатил к дверям административного участка и строгим жестом приказал Самойлову следовать за ним. Он уверенно распахнул дверь одноэтажной кирпичной постройки, и первым вошёл внутрь.
— Постой пока в коридоре, — бросил он Грише.
Затем, пройдя мимо арестантской, отделённой от остальных помещений решёткой высотой во всю стену, он без стука прошёл через раскрытую дверь в кабинет. Его шаги были услышаны заранее и поэтому в кабинете его уже ждали двое местных блюстителей порядка, удобно расположившиеся каждый в своём кресле за своим рабочим столом: один — седеющий, но ещё не старый, спортивного телосложения человек в светлой рубашке с короткими рукавами с погонами старшего лейтенанта, второй — не старше тридцати лет, также одетый в соответствии с Уставом и жарой, царившей как на улице, так и внутри. Тишину слегка оживляло монотонное гудение вентилятора, стоявшего между двумя рабочими столами.
— Честь имею! — громко сказал Железный.
— А вы, собственно, кто? — с удивлением спросил тот, кто был постарше.
Глеб подошёл к его столу, выудив из внутреннего кармана пиджака книжицу в тёмно-красной обложке и демонстрируя её полицейскому.
— Капитан Железный.
Не вставая, участковый, прищурившись, несколько секунд разглядывал удостоверение Глеба, после чего спокойно представился в ответ:
