— Слушай, ты сможешь, вывести меня отсюда так, чтобы нас не заметили?
Он заметил, что Гектор в неуверенности замялся, прежде чем ответить:
— Это было бы против воли профессора.
— Значит, ты бы хотел, чтобы меня прикончили? Пойми, я не враг, но профессор, возможно, вбил себе в голову, что я опасен или принял меня за кого-то другого. Может быть, кто-то ввёл его в заблуждение насчёт меня?
Гектор отрешённо смотрел куда-то мимо него, словно ищя поддержки от холодных кафельных стен.
Наконец, переведя взгляд на Костю, он сказал:
— Ты можешь остаться здесь, и никто об этом не узнает.
— Но ты понимаешь, что если всё-таки узнает, то мне конец?
— Тогда я встану на твою защиту, — тихо, но уверенно ответил уборщик.
«Прекрасно, — подумал Костя, — это из Дарвина или Менделя? А может, из Книги Джунглей, чёрт возьми?!»
— Скажи, — в запальчивости обратился он к Гектору, — ты видел что-нибудь в своей жизни, кроме подвала с уродцами, этого морга, кабинета профессора или клеток с подопытными животными? Ты видел что-нибудь снаружи, за пределами этого бетонного склепа?
Гектор неуверенно кивнул.
— Я видел пустошь и сторожевых псов. Дальше мне ходить нельзя.
— Ты не спрашивал профессора, почему?!
— Потому что я болен.
— Ну, а если бы ты узнал, что нет, и профессор всё тебе наврал. Что, если бы ты узнал, что профессор лгун, садист и убийца? А доктор Шанц не так страшен, как о нём говорят?
— Тогда я бы помог тебе отсюда сбежать, — помедлив, ответил Гектор и, казалось, в его кротких, опустошённых тёмных глазах зажёгся какой-то огонёк.
Пришвин промолчал; он был вполне удовлетворён своей маленькой победой. Оставалось добиться одного: чтобы Гектор всё это узнал в ближайшее время.
В морге царила, что называется, гробовая тишина; малейший шорох, отражаясь от гладких стен, тут же давал о себе знать. Поэтому когда Гектор вдруг выронил свой стакан с чаем, и тот разбился вдребезги о вымощенный серой плиткой пол, это прозвучало, будто гром. Пришвин испуганно взглянул на своего спасителя: любой подозрительный шум в столь тихом служебном помещении мог привлечь внимание. Но больше его напугало то, как вдруг изменился в лице Гектор.
Это было выражение ужаса и боли. Его спаситель обхватил голову руками, прикрыв лицо, и простонал:
— Мне нужно лекарство!
Когда Пришвин снова увидел его лицо, ему показалось, что черты Гектора стали чуть грубее и жестче, словно он каким-то невероятным образом состарился в один момент.
— Мне нужно идти, — проговорил он заметно понизившимся, огрубевшим голосом.
— Я могу помочь? — спросил Пришвин.
Его всерьёз обеспокоила столь сильная зависимость Гектора от неизвестного лекарства.
В ответ донеслось что-то вроде стона мертвеца, восставшего из глубокой могилы:
— Помочь?! Ну нет, это сможет только профессор! Я вернусь… с ответом, — с этими словами Гектор скрылся за дверьми, ведущими из морга.
Насколько помнил Костя, за ними вёл короткий проход, упиравшийся прямо в шахту грузового лифта. Лифт был прямой дорогой наверх, на более оживлённые этажи научного объекта.
Теперь Пришвину действительно оставалось только ждать. Было непривычно чувствовать себя пленником и ещё более непривычно — в морге. Чтобы немного размять суставы и согреться, он прошёлся взад-вперёд по коридору, однако должного результата это не принесло. Костя осмотрелся в поисках места, где можно было бы укрыться в случае необходимости, но всё, что попало в поле его зрения — это несколько пустых тележек, накрытых белыми простынями. В сторону зияющих проёмов патологоанатомического отделения ему просто не хотелось смотреть.
Он давно потерял счёт времени и не смог бы сказать точно, как долго уже здесь прозябал, когда за дверьми послышался характерный грохот спускающегося грузового лифта, а затем непонятный металлический лязг и звук приближающихся шагов. Он едва успел понять, что в морг, возможно, просто везут кого-то из новых жмуриков и скрыться в тени, как один из местных работников вкатил в коридор тележку, поскрипывающую под тяжестью чьего-то неподвижного тела, накрытого простынёй.
— Гектор! — заорал работник. — Где ты, чёрт тебя возьми?
Пришвин проскользнул к ближайшей темнеющей арке секционной, погружённой во мрак, и затаился там под прикрытием тьмы. Внезапно он сообразил, что санитар может ввезти свою тележку прямо сюда, включив свет, и, разумеется, обнаружить Пришвина, но предпринимать что-либо было уже поздно. Между тем работник института припарковал свой груз возле одного из непроницаемых проёмов совсем рядом и осмотрелся. Костя почувствовал, что его взгляд скользнул прямо вглубь погружённой во тьму секционной, точно луч лазерного прицела, и сжал кулаки, готовый броситься в открытый бой, если иного выхода уже не будет.
— Ладно, — провозгласил санитар, — где бы ты ни был, вот тебе ещё один сосед.
