— С тех пор, как вы сообщили мне о смерти моих настоящих родителей. Много лет назад, — тяжело дыша, проговорил Гектор. — Лекарство, профессор, прошу вас!
— И ты всегда меня не любил, ненавидел, боялся?
— О нет, профессор, вы всегда были для меня самым близким человеком.
— Здесь ты ошибаешься, — сухо сказал Волков, поднимаясь с кресла и отключая компьютер. — Ты живёшь в институте уже много лет, но до сих пор не знаешь всей правды. Ты не знаешь, кто твои родители и кто ты сам, малыш.
— Я бы очень хотел узнать, профессор, поверьте! — прорычал Гектор, скалясь, словно дикий зверёк.
— Тогда идём со мной. Я знаю того, кто объяснит тебе всё. И он очень ждёт тебя сейчас внизу, в своих апартаментах.
— Но лекарство…
— Он даст тебе нужную дозу, — ответил профессор, отводя взгляд. — Я думаю, что он даст тебе всё, что необходимо.
Профессор поманил Гектора за собой в коридор. Они дошли до дверей лифта, и Волков нажал кнопку вызова.
Проворный выносливый полицейский «уазик» часа два трясся по ухабам и рытвинам, следуя указаниям Гриши Самойлова, пока впереди не возник знакомый перевал, грозящий препятствиями, доступными разве что вездеходу. За перевалом должна была находиться ложбина, где последней ночью Гришу ждало столько неприятностей. Там же начинались и пределы научного института, как считалось ранее, надёжно изолированного протянувшейся на многие километры высоковольтной оградой.
Троица измученных жарой исследователей оставила «уазик» на дороге у поросшего скудной степной растительностью склона и, выйдя на едва заметную тропу, двинулась вперёд. Дорога через перевал заняла ещё минут сорок, когда внизу появилась наконец знакомая Самойлову местность. Ветхая хижина стояла на своём прежнем месте, спрятавшись от постороннего глаза в пустынной песчаной ложбине. Железный сразу обратил внимание на пустырь, зияющий глубокими ямами, будто здесь долго и упорно трудились старатели в поисках золотой жилы.
Вокруг хижины царила поистине гробовая пугающая тишина. Самойлов снова внутренне содрогнулся, вспомнив все ужасающие подробности минувшей ночи. Он неуверенно встал на месте, не решаясь заглянуть внутрь шаткой постройки. Вместо него первый шаг сделал чекист, затем Соколов слегка подтолкнул к повисшей на ржавых петлях двери Гришу и лишь затем, в качестве замыкающего шеренгу, зашёл внутрь и сам.
Связки гаечных ключей, свисавших с потолка, дали о себе знать, как только кто-то из вошедших задел их плечом, и все трое застыли, услышав этот неприятный грубый лязг.
— Что ж, насчёт ключей ты был прав, — сказал Железный. — Тут их до неприличия много. Но насчёт всего остального…
Он скептически осмотрел внутреннее убранство хижины. Самойлов отметил про себя, что с того момента, как он был тут в последний раз, в интерьере ничего не изменилось.
— Хренов механизатор! — ругнулся Соколов, стараясь снова не задеть связки подвешенных под потолком ключей. — Кто бы он ни был, это был странный тип.
— Но более всего странно то, что всё здесь напоминает осаждённую крепость, — заметил Глеб. — Посмотрите, Дмитрий, окна наглухо заколочены, а на двери изнутри — здоровенный засов. От кого он мог здесь укрываться?
— Одно мне ясно: с крышей у него были большие проблемы, — ответил Соколов, внимательно осматривая стропила, поддерживавшие прохудившуюся кровлю, сколоченную из старых досок, однако явно имея в виду что-то другое.
— Я тоже не исключаю, что, скорее всего, тут жил психически больной человек, — кивнул в ответ Железный и с интересом взглянул на Самойлова:
— Если ты сказал нам правду, то где его тело?
Гриша пожал плечами и растерянно заморгал глазами: этот простой вопрос поставил его в тупик.
— Хорошо. Сможешь показать нам место, где ты в последний раз его видел?
Самойлов помолчал, прежде чем ответить — ему стало не по себе, когда он вспомнил тот пронзительный душераздирающий крик Аркадия в тишине и, справившись с приступом нарастающего ужаса, указал в сторону пустыря за дверью:
— Наверно, где-то там, в десяти шагах от дома.
Глеб как можно вежливее сдержанным жестом предложил Самойлову показать им дорогу. Они с полицейским вышли за Гришей из хижины и проследовали через пустырь, осторожно обойдя по пути несколько глубоких ям. Вокруг не было ни намёка на чьё-либо тело, по крайней мере, пока это не бросалось в глаза. Самойлов внимательно изучал следы на земле, как вдруг всё внутри него напряглось — он увидел чёткие отпечатки толстых подошв здоровенных ботинок. Они оставляли за собой две глубокие борозды, тянувшиеся в сторону одной из рытвин, возможно, той, куда не так давно его собирался сбросить сам чокнутый спецназовец незадолго до своей гибели. Судя по всему, это были следы от тела, которое несколько метров волочили по земле. Следуя за ними, Гриша и его конвоиры подошли к краю довольно глубокой ямы, вырытой в земле. Взглянув вниз, они наконец увидели то, что искали.
