Волков не помнил, сколько времени продолжалось это побоище — час или всего минуту, но он запомнил тот момент, когда он, выбив лопату из рук опьяневшего санитара, нокаутировал его ударом лома по черепной коробке. В тот момент он окончательно потерял над собой контроль, а когда очнулся, то увидел своего соперника в луже крови, всё ещё хлеставшей у него из головы и живота, — раны оказались несколько глубже, чем он ожидал. Кроме того, одна из них оказалась смертельной.
Он не смог бы забыть никогда лица маленькой девочки, смотревшей в глубоком шоке на смерть своего отца. И, конечно, был незабываем насмешливый издевательский взгляд красных глаз маленького человечка, стоявшего в стороне и наблюдавшего за всем происходящим уже неизвестно сколько времени. Судя по всему, альбинос не пропустил ни одной детали из всего, что проиошло в крематории. Но что с того, он ведь и был, по сути, главный зачинщик этого действа.
— Я знал, что так будет, — хладнокровно произнёс маленький злодей. — А теперь остаётся только расчленить — и в топку!
Теперь, спустя по меньшей мере пятьдесят лет эта печь осталась всё такой же чёрной, глубокой и холодной, как в тот вечер, перевернувший всю его жизнь. Она словно ждала свою новую жертву. Ещё несколько обрывков воспоминаний, словно назойливые кровососущие твари, кружились в его памяти. В ту ночь Волков поработал на славу. В присутствии остолбеневшей и потерявшей, видимо, от шока дар речи дочери, он расчленил тело санитара и предал его огню. Без скорби, сожаления и молитв. Жалость была чужда этому месту, так осталось и по сей день.
— Что делать с ней? — покончив с санитаром, спросил Волков, чувствуя, что совершенно обессилел физически и душевно и больше не способен сам решать чью-то судьбу.
— Оставь нас ненадолго одних, — ответил альбинос.
Когда Волков вернулся через несколько минут в крематорий, то, к своему удивлению, застал сиамских близнецов одних. На полу валялась кукла девочки, а рядом с ней — горстка тёплого пепла. Так он узнал ещё об одной способности альбиноса и впервые по-настоящему осознал, кому он сохранил жизнь.
Некоторое время Волков был словно погружён в транс под тяжестью воспоминаний, когда что-то внезапно вырвало его из этого тёмного полусна, как при выводе из гипноза срабатывает команда гипнотизёра: «На счёт три откройте глаза!»
В тишине прозвучал тихий металлический шум, словно в воздухе зашуршали тысячи стальных иголок. Что-то начало проявлятся в пустоте, точно изображение на проявленном негативе. Вначале один огромный устрашающий силуэт, затем второй, помельче, вопящий и болтающий в воздухе всеми четырьмя пухлыми конечностями. Наконец, полностью материализовавшись, Фантом с какой-то брезгливостью швырнул Мецената к ногам профессора.
Меценат кричал больше от ужаса, хотя на его спине и боках из-под распахнутого, разодранного халата виднелись глубокие раны — когти Фантома впивались в его жирную плоть на глубину нескольких сантиметров, и это было более чем ощутимо особенно теперь, после их совместного перелёта в пространстве. Закончив визжать и, казалось, немного успокоившись, он поднял голову и застыл на месте при виде Волкова, с удивлением и восторгом взиравшего на него сверху вниз.
— Профессор?..
— Да, вы правы, мой дорогой! Если не ошибаюсь, сам Меценат собственной персоной?
В ответ Стоцкий разразился отборной бранью, но очень скоро снова угомонился и затих.
— Что случилось? — проговорил он слабым дрожащим голосом.
Профессор ответил не без тени плохо скрываемой радости, с какой он смотрел на жалкое тело олигарха, тщетно пытавшегося встать с четверенек:
— Примерно то же, что и с теми пилотами истребителей, которые пропали без вести. Помните ваши слова насчёт транспортировки смертельных вирусов в будущем?.. Это было впечатляюще! Но теперь вы поняли, каково это пережить на самом деле? Мне интересно узнать ваше мнение как «естествоиспытателя». Расскажите, мой друг!
— Хренов ботаник… — Меценат захрипел, брызжа слюной.
— Ну-ну, успокойтесь, будьте мужчиной, — профессор, склонившись над ним, похлопал его по плечу, явно вне себя от восторга.
— Ублюдок, ты грохнул мою… девку!
— Господин Меценат, я никого не убиваю, тем более, женщин. Я и сам вдовец, так что…
Меценат умолк на несколько секунд, будто не в силах переварить услышанное, но вскоре завопил с удвоенной силой:
— Чего ты хочешь, урод?!
— Чего хочу? — Взгляд профессора стал чрезвычайно серьёзным и даже угрожающим. — Это просто. Отправить тебя туда, откуда ты не вернёшься.
Профессор сделал короткий жест Фантому, и Меценат не успел опомниться, как снова ощутил когти чудища глубоко в своей мясистой плоти. В этот момент в каком-то смысле закончилась одна из глав его жизни, но не насовсем…
Оценить все прелести или неудобства перелёта в некоем измерении пространства в объятиях существа, чьи когти впиваются в пассажира как ножи, довольно сложно отчасти потому, что это происходит за долю секунды или даже меньше, после чего транспортируемый оказывается там, Откуда-он-не-вернётся.
