— Знаешь, в наше время лучше объясниться вначале с ней самой, с твоей красоткой, а уже потом с родителями. Если уж ты решился на такой отчаянный шаг…
— Да, но ведь они работают в одной лаборатории. Слушай, пойдём туда вместе, а ты отвлечёшь внимание её отца.
— Ладно, — с трудом сдерживая смех, ответил Костя, — но где же их лаборатория?
— Где-то здесь, — Самойлов устремился вперёд, осматривая по пути все встречные двери, так что Пришвин быстро упустил его из виду.
Он и не торопился угнаться за своим одержимым любовными чувствами другом, его больше занимали другие мысли. Неожиданно они столкнулись с тем, кого Самойлов и хотел увидеть в первую очередь: Сафоновым-старшим. Рядом с ним стояла лаборантка средних лет с глубоким шрамом на щеке, которую оба репортёра видели впервые. На лицах обоих учёных застыла какая-то встревоженность, чтобы не сказать явный испуг.
Лаборантка со шрамом сделала быстрый шаг вперёд и спросила:
— Кто из вас Самойлов?
— Это я, — с удивлением ответил Гриша.
— Наконец-то вы здесь! — улыбнулась сотрудница.
— Простите, а с кем имею честь говорить?
— Меня зовут Лидия. Вы меня не знаете, но это я написала вам письмо на вашу электронную почту. Это я вызвала вас сюда. Вы ведь журналист и вас, я знаю, интересуют такие вещи. Должна сказать, долгие годы тут происходит то, что меня ужасно пугает… и профессор Сафонов со мной согласится.
— Да, мне есть что вам рассказать, молодые люди, — старый учёный опасливо огляделся и поманил их за собой, — но лучше сначала пройдёмте в нашу лабораторию.
Следом за учёными репортёры вошли в лабораторию энтомологов, где Самойлов уже побывал прошлым вечером. Профессор Сафонов указал им и лаборантке на стулья, предложив присесть и спокойно его выслушать. Затем, выдержав многозначительную паузу, он произнёс:
— Наверное, во всё это сложно поверить, но я не буду стараться убедить вас в правдивости каких-то легенд, а лишь расскажу о том, что знаю сам. Я бы хотел начать с далёких шестидесятых, которые мне самому довелось застать. В то время учёные-генетики, молекулярные биологи напоминали детей, играющих в опасные игрушки, но у них уже были кое-какие знания и возможности. Вдобавок, судя по всему, на них давили военные, да ещё и космические исследования становились небычайно популярны. Биологи и медики, занятые в космической программе, были тут нередкими посетителями. Объект 5, собственно говоря, и создавался для самых чудовищных экспериментов в области биологии — тут, в степях вдалеке от цивилизации такому институту и было самое место… Так вот, здесь появлялось на свет немало монстров и всевозможных уродцев, было допущено много ошибок, но были и удивительные находки. Здесь, в этих подвальных стенах появилось на свет несколько любопытных существ. Судя по всему, они были ужасны на вид и невероятно агрессивны, но они не прожили слишком долго.
В частности, учёным удалось сотворить существо, обладавшее мощным даром пирокинеза. В секретных материалах, случайно попавших в мои руки некоторое время назад, описывалось рождение двоих младенцев, суррогатная мать которых погибла при родах. Может, и к счастью: лучше ей было не видеть того, что она произвела на свет, хотя я бы не отказался хоть одним глазком взглянуть на эту мать. Один из них был вроде бы обычный мальчик, только альбинос, ну, а второй оказался чистой воды зверёнышем, некой помесью примата, волка и гиены, в общем, дьявольским отродьем. Можно сказать, они были кровные братья, при этом я так и не смог понять, с кем всё-таки те умудрённые академики и профессора скрещивали людей, и как им всё это удалось. Альбинос тоже оказался не так-то прост, за ним была замечена способность к телепатии и внушению, и пока он рос, эти способности в нём тоже усиливались. Проследив за этой парочкой, учёные пришли к неожиданному выводу. Зверёныш, родившийся вместе с ним, по-видимому, играл роль как бы самого генератора сверхъестественных сил. Исследовательская группа обнаружила его способности генерировать мощные заряды плазмы буквально из ничего. Он будто извлекал энергию из воздуха или своей собственной ауры, превращая её в языки пламени, молнию или сгустки плазмы, но при этом контролируя её, словно она была ручной, живой материей. Он мог запустить её в какую-то цель и спокойно вернуть назад. Однако была доказана его прямая связь с маленьким альбиносом: если тот был ослаблен воздействием специальных препаратов, то терял свои сверхъестественные силы и звероподобный монстр. Они будто дополняли друг друга, и было неизвестно, сможет ли вообще выжить один без другого.
Пришвин слушал, затаив дыхание; во всё это было невозможно поверить, но он почувствовал на каком-то подсознательном уровне, что Сафонов говорит правду.
