— Я безумно рад. — искренне ответил Эд. — Джек только что умер на заднем дворе Мэта. Карма, сука.
— Что? — выпалила Этель. — Как? От чего?
— Из-за газа. Кажется, у него была аллергия или что-то такое. Слышал, как медики говорили между собой. — ответил Эд.
— А ты как себя чувствуешь? — спросила Этель, приобняв его.
— Я учуял газ только в начале. Когда Джек задыхался не было ничего. Такое ощущение, что он был в воронке. — Жуть. А где ты была?
— Я позвала помощь, но все были заняты. — отстранившись, ответила Этель.
— Это правда. Я слышал. — подтвердил Редьярд.
— Прости, я подумал, ты меня бросила. — мысли путались. Как он вообще мог подумать, что Этель его бросит? И почему он будто обвинил ее в смерти Джека. Хоть ему было все равно на ублюдка, внутри что-то отчаянно противостояло.
— Я тебя никогда не брошу. — погладив парня по спине, заверила Эт. Он взяла его за руку и напустила чары. Боль постепенно отступала. Хотя голова казалась чужой. Ему хотелось скорее прилечь. Но судя по тому, как уверенно к нему шли детективы, заснет он не скоро.
Эйдан и его друзья просидели всю ночь в полицейском участке. Они чувствовали себя вымотанными и опустошёнными. Сидя на жестких стульях четыре часа, попивая кофе и обдумывая, что случилось, ребята становились все мрачнее. Смерть юноши потрясла их, да и не только их. В участке говорили о Джеке, как о бравом парне, который поплатился за глупую шутку жизнью. Слушая эти разговоры несколько часов подряд, Эйдан думал о том, как сильно размыты границы добра и зла у этих людей. А с другой стороны, существовали ли эти границы хоть когда-то?
Этель была избавлена от тягостной ночи со своими друзьями. Она не отличалась желанием вливаться в жизнь людей, как это делали Реди и Ава. Вся ее человеческая жизнь касалась только Эйдана, поэтому при первом же порыве девушка исчезла, напустив на всех иллюзию, будто здесь ее и не было никогда. К тому же придя на помощь друзьям, она оставила службу и дело, которое ей было велено исполнить Природой. Этель вернулась в лес, надежно прикрыв спину иллюзией.
Хранители сидели на том же месте, что и Питерс осенью, когда его поймал Янсли, гуляющим в лесу. Все те же поблекшие желтые стены, все тот же слой пыли, все таже Стефани, звонящая его родителям. Только с тех пор, казалось, прошла вечность. И теперь парень не один, а теми, кому доверил бы жизнь. И от этой мысли на душе было тепло. Быть не одиноким.
Эйдан не мог думать, стоило ему прикрыть глаза и мысли набрасывались на него, как стоя одичалых собак. Его волновала внезапная смерть Джека и жалость, заполнившая изнутри. При всем образе плохого парня и дурных поступков — лишать Уолсбера жизни несправедливо. Эд пытался объяснить себе, что он должен испытывать к Джеку неприязнь и даже ненависть, быть удовлетворенным произошедшим. Но он не мог. Наверное, его мягкотелость и наивность овладели этой ночью, а может сострадание, которым он раньше не владел.
Юноша старался думать о родителях, которые приедут из Сиэтла. И о том, как они вновь встретятся, как будут смотреть друг на друга, какие слова прозвучат? И как быстро Эйдану предстоит защищаться? Но в этот раз он не просто будет готов, он будет уверен в том, что отстоит себя. Ведь рядом его друзья. Раньше он не подпускал людей так близко. Даже лучшая подруга не знала о нем больше, чем те, кого он узнал меньше года назад. И Эди был рад тому, что решился на дружбу.
— Собаке-собачья смерть. — выдавил Редьярд, когда ребята сидели в душном участке и пили кофе. Опросили всех, кроме Эди, так как без родителей этого сделать не могли, а друзья решили дождаться его. — Слышал где-то в другой стране.
— И что это значит? — сонно спросил Эд. — А то звучит как что-то очевидное. Типа человеку — человеческая смерть.
— Вроде, это значит, что человек жил дурно и умер так же. — пояснил Реди и потянулся на стуле. — Но мне больше нравится наш вариант «Карма — Сука».
— Как думаете, он попал в «Бесконечное Ничего»? — задумался Эд. Он повертел стаканчик кофе и осушил его одним глотком.
— Хотелось бы верить, что он попадет в ад, но в кабинете шерифа ревет его мать, поэтому пусть просто исчезнет и все. — встав, ответил Реди. — Возьму сахара, мои мозги не работают.
— Не только сейчас. — сдержав улыбку, пошутила Ава. Редьярд щелкнул пальцами и задрав голову повыше пошел к автомату со сладостями, который находился в конце коридора. Ава и Эди снова оказались одни. Почему-то в тяжелых моментах она всегда оказывается рядом с ним. — Ты как?
— Честно? Не знаю. — искренне ответил юноша. — Я странно себя чувствую. Мы защитили друга, но умер молодой парень. И мне его жаль, хотя я не должен его жалеть, ведь он чуть не убил Мэтью. И я не за такую карму, я за закон.
— Смерть странная штука. Мне бы хотелось дать тебе развернутый ответ, но у меня его нет. Не вини себя, Эйдан. — ответила Ава и приобняла друга.
