Парень стремительно направился к тропинке, по которой сможет безопасно спуститься в чащу и направится к выходу. Но у сосен рядом с тропой блеснул черный пушистый хвост. Все-таки она здесь. Маленькое животное вытянуло шею и, уставившись бледными глазками, наблюдало за парнем. Эйдан же, приросший от страха к мертвой траве, прокручивал в голове пути отступления. На лужайку можно попасть только по перекрытой зверьем тропе. Лиса быстро пошла на парня, но все еще держась на допустимом расстоянии. Ее лапки двигались стремительно, так что Эду было сложно понять, крадется зверь или хочет напасть. Уставившись на ее плавные движения, он отступал назад. «Нужно найти палку или что-то вроде того», — пронеслось в голове у юноши. Лисица неожиданно села и оскалив морду зашипела, коротко, но не двинувшись с места. Эд закрутил головой в поисках предмета, которым сможет защититься, но кроме небольших, сухих веточек ничего не было. Затем он вспомнил о небольшом синем пледе, взявший с собой для того, чтоб не сидеть на сырой земле. «Что, если наброситься на нее и повязать, как в мешок!? Пока она выпутается, я успею сбежать с холма…». Мысли не задерживались в голове у парня, он их либо сразу отвергал, либо действовал. Но накинуть на лисицу плед и завязать — достаточно опасно. Еще в процессе она может повредить его, но тут уже главное добраться до дороги.
Эйдан медленно стянул с плеч рюкзак, стараясь, чтоб движения были плавными, дабы не напугать животное и вызвать нападение. Он старался смотреть на черные лапки лисы, медленно расстегивая молнию. Впервые он видел угольную лису, конечно, слышал о серебристо-черных лисах, но они выглядят иначе. Та, что держала его в заложниках не имела и пятна иного цвета.
— Лисичка. — обратился юноша к животному. Он достал плед, а затем так же медленно надел рюкзак. — Я не хочу делать тебе больно. Поэтому прости. — прошептал парень.
Эд взялся за два края пледа, держа его, словно рыболовную сеть и плавно пошел на лисицу. Питерс где-то читал, что если не смотреть в глаза животному, то возможно избежать агрессии, но пытаться обезоружить зверя, поведение которого не видишь — сложно. Лапки твари могут дернуться в любой момент и Эд не успеет поймать ее. А вот по морде, оскалу, глазам можно многое сказать, по крайней мере, подобное работает с людьми. Эйдан знал это не понаслышке. Но поднять глаза на лису не решался. Под ногами парня хрустнула ветка и обе души, пребывавшие на лужайке, напугали друг друга резким движением. Лиса поднялась на ноги, шерстка на спине встала дыбом, а большой лохматый хвост взмыл в воздух. Эд же вцепился в плед так, что пальцы покраснели. Плечи юноши поднялись. И в этот момент он все-таки взглянул в ее глаза.
Что-то теплое, одурманивающее возникло в груди. Напряжение, парализующее Эйдана исчезло, оставив спокойствие и нечто похожее на блаженство. Все вокруг перестало быть пугающим и пустым. Словно вся нежность существовавшая в мире, оказалась здесь. Эйфория, смешанная с возбуждением, стучала по вискам. Солнце больше не казалось стеклянным, теперь оно было пламенным. Ощущения, что окутали Эйдана никогда прежде не были такими сильными и сконцентрированными. Будто раньше ему никогда не было так хорошо, так славно, так приятно. Заботы и беспокойства, не оставляющие Эда были словно заперты во взгляде дикого животного, освободив тем самым мальчика.
Должно быть, это настоящее признание счастья, когда все что окружает — невероятно. Желтые глаза, смотрящие на него, поразительно осознанные, были самыми красивыми, которые он когда-либо видел. Темно-золотая радужка, окружающая янтарные линии у зрачка на темной мордашке, словно жидкий металл. Эди задумался о том, что мог бы смотреть в эти глаза вечность. Стоять на лужайке и быть завороженным ими.
Но минуты невозможного прекратились так же резко, как и начались. Вдалеке, у подножья холмика, послышался протяжный лай собаки. Лиса зашипела, показав клыки. Лай приближался и лисица, еще раз взглянув на парня, бросилась галопом в чащу. Она растворилась между тоненьких, оголенных веток.
Пришло опустошение. Эд уставился на траву, еле-еле опускаясь на колени. Он положил ладонь на грудь и почувствовал, как стало холодно и тоскливо на душе. Как тревога вернулась к нему, а страх застучал в висках. Как блаженство, исчерпывающее все плохое, ушло вслед за черной лисицей. Абсолютное счастье, накрывшее его с головой, сейчас казалось наркотиком, действие, которого прекратилось и следует ломка. Его больше не интересовал лай… Ему нужно найти ее снова.
— Эйдан Питерс, что я обещал тебе, если снова поймаю в лесу? — перед ним возник лесник в камуфляжном костюме, высоких ботинках и ружьем наперевес. Рядом по лужайке, обнюхивая кусты, слонялась немецкая овчарка Шелест. — У тебя проблемы, парень, и серьезные.
— Плевать мне на проблемы. Ты её спугнул, идиот. — едва шевеля губами, произнес парень.
