— Потому что конец у сказки не таков. — продолжил Реди, поднявшись с места. Звуки погасли и все снова стало как прежде. — Мальчик обрел крылья, как мечтал. Обрел дом. Обрел друга. И жил год за годом постигая нового себя. Но вот только дом оказался картонным, а друг врагом. Из настоящего остались только крылья, не способные на долгий полет. — Редьярд подошел к кухонному окну и продолжил. — Девочка призналась мальчику, что не было беды, что беда была иллюзией. Мальчика убила девочка. Ей было одиноко в большой лесу. И девочка сходила с ума и решилась на зло. Конец.
— Этель убила тебя иллюзией?! — Эйдан не понимал с какой интонацией хотел это произнести. Как заключение или как удивление. Он смотрел на друга и в голове вихрем кружились мысли. Он оправдывал Этель, утешал Редьярда.
— Ирония. Люди платят жизнью за грехи. Платят годами служеньем Природе за нанесенный вред земле. — добавил Реди. — Но вот только она позволяет Хранителям убивать себе подобных. Разве все мы не земля? Не ее дух?
— Человек разрушительнее травинки или камня. — сказала вошедшая Ава. Ребята обернулись и увидели девушку, в руках которой был большой букет разнообразных цветов. — Облик животного — это соединение с братьями меньшими. Силы — это воссоединение всех форм жизни. Дар — это объединение души и жизни. Мы не люди. — пояснила Хранительница и поставила букет в вазу на столик рядом с лекарством. — Мы и есть природа.
— Стоит приглядеться к девушке, которая приносит цветы к постели больного. — засмеялся Редьярд и подмигнул Эйдану. В голове Эда вспыхнул поцелуй, и он отвел глаза. — Красивые цветы. — Реди отыскал ромашку и вынув ее, понюхал. — Подумай над тем, что я сказал.
Ромашка вспыхнула в руках Хранителя.
Через несколько дней Питерс почувствовал себя лучше. Острая боль ушла, оставив за собой туго заживающие раны и ноющие кости. Друзья старались развлекать его, только Этель казалось избегала юношу. Она меняла повязки, когда он спал, поила лекарствами в бреду. Эйдан же оставался наедине со своими мыслями, которые под действием трав рисовали в сознании яркие картины, от которых бежать было некуда.
— Прости меня, Эйдан. — шептала Этель над ним. Ручей звенел, а вода хлестала по лицу. — Прости меня, но так нужно. Ты станешь частью моего мира, ты станешь частью меня!
Этот кошмар повторялся из раза в раз, пока однажды не вырвал парня из сна. Эйдан сел на постель и схватился за голову. Неужели сознание играет с ним? Неужели хочет заставить поверить, что Этель не та, за кого себя выдает? Неужели Эйдан глупый мальчишка, попавшийся на крючок? Ему хотелось верить всем. Верить Редьярду и верить Этель. Ни оба заслуживают быть услышанными и принятыми. Но кто из низ лжет?
— Не спится? — в темноте Эд разглядел силуэт Редьярда. Он сидел на кухне во всем черном и словно сам стал тенью. Но вот только голос казался совсем отдаленным.
— Ребра ноют. Не могу уснуть. — ответил юноша. — Редьярд, снова моя сиделка?
Редьярд смотрел перед собой и ничего не ответил. Прошло время в молчании и Эд начал думать, что Второй не в силах и не желании общаться, к тому же он много рассказал парню, которого недолюбливал. Приходиться лечить его, быть нянькой, еще и в бестолковых разговорах участвовать. Питерс решил, что хватит с него быть обузой, хотя бы в эту ночь.
— Она это сделала с тобой. — сквозь темноту, вновь заговорил Второй. — Я найду ее, где бы она не была. В каждой ее человеческой жизни и буду тем, кто расставит ловушки.
— Что ты несешь? — испугался Эйдан. — Редьярд, это был несчастный случай. Хватит… — но юноша не договорил. Эд пригляделся в темноту и увидел, что силуэт парня слишком темный. Нет белых волос и обнаженного тела. Фигура укутана в черный плащ не по размеру, босиком и продолжает смотреть вперед, не отзываясь на имя. — Кто ты?
Входная дверь скрипнула и в дом проник луч рассвета. Светлая полоска пролегла до стула, на котором никого не было. Эд даже не заметил, как оказался на ногах. Он оперся рукой о стену и застыл в немом ужасе. Никого нет на месте тени, которая говорила с ним. Задыхаясь от боли, Эд рухнул на пол и к нему тут же подоспели Этель и Ава.
— Эйдан, зачем ты поднялся? — усадив юношу на кровать, спросила Этель.
— Со мной кто-то говорил. — продолжал юноша. Он не отводил глаз от стула. — Разве вы не почувствовали?
Хранительницы переглянулись.
— Я подумала в доме Редьярд. — тут же ответила Эт. Ее глаза округлились и отойдя от парня, она принялась обходить маленький домик.
— Вы почувствовали… Хранителя? — не веря себе, спросил Эйдан.
— Да. — в один голос ответили Ава и Этель.
Окончательно поправившись Эйдан смог вернуться домой. Боль в ребрах еще оставалась, но только при резких движениях. Его иллюзия смогла вжиться в роль человека и, довольно, не плохо. Джоан не заподозрила подмену сына, а на работе лишь Мэт как-то сказал, что Питерс стал уж слишком исполнительным. Настоящего и живого Эйдана смогла заменить серебристая пустая иллюзия, исчезающая по щелчку. Оставляя после себя, мерцающую мглу.
