— Я решилась на то, что очень долго пугало меня. Я взглянула на все картины в твоем шкафу. — почти прокричала Джо. — Они… мрачные и ненормальные.
— Ты рылась в моих вещах? Серьезно? — вскипел Эд, бросив рюкзак у дверей. — Почему?
— Я хотела увидеть твои работы и…
— Ты могла просто спросить. — он сложил руки на груди и уставился на мать. Ее слезы его не волновали сейчас. Родители снова врываются в его жизнь. Он привык, что они роются в его вещах, что-то отбирают, но всему есть предел.
— Я… поступила плохо, но…
— Что «но»? Мам, это подло лезть в мои вещи, а потом еще и сумасшедшим меня называть! — крикнул Эд. — Вы все время роетесь в моих вещах. Я устал быть чей-то собственностью. Я человек, если ты еще помнишь!
— Эди, я не называла тебя психом, просто я не понимаю их значение. — дрожащим голосом произнесла Джо. — Просто… просто… просто… Пейзажи невероятны! Я и не думала, что ты так умеешь, но эта тень за деревьями жуткая. Она почти в каждой картине, то стоит, то сидит, то видно лишь ее часть. Что это?
— Тебе нечего бояться, я не псих. Это всего лишь художественный прием. — соврал Эд. — Вот и все.
— Какой еще прием?
— Рисовать тень или очертание на том месте, где хочешь написать что-то, но позже. — раздраженно ответил парень, он собирался уйти из разговора. Злость наполняла его, как кувшин пополняют водой.
— И что ты хочешь написать в этих тенях?
— Мам…
— Скажи!
— Я не обязан отвечать. Не обязан чем-то делиться. Подстраиваться под перепады твоего настроения. Но на этот вопрос отвечу, чтобы ты передала ответ отцу, если он когда-то захочет знатью. Если ты заметила фигура везде одинаковая. — Джоан всхлипнула. Эйдан стиснув зубы продолжил. Ему хотелось сказать многое и не сказать ничего. — Да. Это Джейми. Я рисую тень, потому что не знаю, как он выглядит сейчас, а рисовать его прежним не могу.
— Отпусти его. Не нужно его рисовать, ты делаешь больно и себе и мне и отцу. Пиши нормальные картины. Оставь брата. — собравшись, ответила Джо лицо ее вновь стало непроницаемым и пустым. Она уже смотрела на сына будто сквозь.
— Выходит только тебе можно болеть по нему? Только тебе можно проявлять эмоции? Это средство выражения моей боли. Я не всегда готов плакать, а его комната — не могила, где я могу скорбеть. Я горюю, когда пишу эти картины, но если ты и это заметила, то картин без теней в разы больше. Все по-разному принимают утрату. Для меня существует такой способ, поэтому, когда вы отнимаете у меня кисти и краски, моя боль превращается в хроническую болезнь.
— Ты был еще совсем ребенком и вряд ли помнишь брата, как он есть. Поэтому не мучай себя и тех, кто рядом с тобой, Эйдан. Пойми это может повлиять на твое будущее. — продолжала Джоан. Все ее слова казались таким мусором, что Эд устал их слушать.
— Ах, ну да. — прыснул мальчишка. — Ведь только ты помнишь его, ты же мать. Мать одного ребенка. А я так картонная инсталляция без воспоминаний, без чувств и без боли. Как же ты любишь, выпячивать свою потерю. Никогда не смей больше смотреть мои картины и никогда не смей говорить со мной о брате, ты этого не заслуживаешь.
— Эйдан! — возмутилась мать, но он уже шел по лестнице вверх.
Поднявшись в свою комнату Эйдан чувствовал себя еще хуже, чем в школе. Он выпил аспирин и направился в постель. Коснувшись подушки парень пожалел, что не согласился на предложение Мэта.
То, что происходило с ним в эти месяцы стало изощренным способом убийства. Друзья, как карточные домики стали рассыпаться. Мэт все больше увлекался книгами и девушками, работал в свободные часы. Поэтому их дружба вскоре охладела и трансформировалась в приятельские отношения. Итан особо не был близок Эду, но всегда развлекал его своими выходками. Прогулки с ним были целыми приключениями, но в последнее время парень увлекся другими городами, большими и яркими. Поэтому стал все чаще общаться с теми, кто покинет город после школы, стал больше ездить в выходные и по сути, был в недосягаемости от Эди. Дэнни все чаще и чаще уходила в парней с головой, продолжала хорошо учиться и развлекаться в кампаниях совершенно не интересных ему. Ну, а родители давить пуще прежнего. Из равнодушных и безалаберных людей, они превращались в агрессивных, раздраженных и злых. А мозг, чтоб спастись от переживаний и стресса, придумал для мальчишки «лесную Дафну». Если какая-то из сторон не ослабит хватку его душа надломиться и как это случиться и что потом делать…неизвестно.
Тепло, словно золотой и горящий луч, протекало по всему телу, заглядывая в каждый уголок. Щеки вспыхнули жаром, будто Эйдан уснул где-то на траве в июльский полдень. Аромат луговых цветов был у самого носа, а запах такой яркий и насыщенный, что хотелось прикрыть ладонью лицо. Наверное, он снова спит на лужайке, рядом карандаш и потертая от ластика бумага. Зарисовки и скомканные рисунки, где-то вдали слышен чистый голос реки, а над головой по ветками сосны скачет белка, роняя кусочки коры прямо ему на лицо…
