Сожженные мосты полностью

На улице переговаривались, громко, на его родном языке. Хорваты — это те же самые сербы, только перешедшие в католичество, и язык у них почти не отличается. Просто удивительно, что мужчины этого по сути единого народа с такой ненавистью уничтожают друг друга.

На улице стукнул одиночный — кого то добили. Гавкающая, австрийская речь — а это, похоже, командование призывает подчиненных к порядку. Снова хохот, раздраженный крик. Понятно, что усташи сами не смогут организовать наступление, да еще с поддержкой танков. Здесь кадровые офицеры австро-венгерской армии, они и обеспечивают «Голубой Дунай». Танки тоже австро-венгерские…

Танки шли позади пехоты, поддерживая ее огнем — стандартная в городе тактика, австро-венгры не ценили усташей и боялись за танки. Скорее даже за танкетки настоящему танку такая танкетка с двумя тяжелыми пулеметами на один зуб…

Четник Митрич хладнокровно выждал в выжженной пламенем ранцевого огнемета комнате первого этажа, рядом со сгоревшим трупом своего друга, пока пройдет первый эшелон — усташи под командованием австро-венгров. В промежутке между первым и вторым эшелоном наступления приготовил пулемет с полным диском. И когда перед окном застучал мотор и зашуршали по разбитой мостовой гусеницы — он встал в полный рост и кинул гранату. Промахнуться с пяти метров по еле ползущему танку он не мог.

Громыхнуло, словно молния ударила в танк — и, не дожидаясь, пока австро-венгры, специальный пехотный отряд сопровождающий танки придут в себя, он выдал, особо не целясь длинную очередь из пулемета, свалившую сразу троих — один из солдат как назло решил прикурить у товарища, вместе они и легли. Со стороны улицы открыли огонь четники, воздух наполнился металлом и смертью, кто-то что-то кричал. Он перескочил через низкий подоконник давно выбитого окна, высадил непонятно по кому остатки диска в пулемете и бросил его, прижался на мгновение всем телом к теплому боку остановленного и подбитого им танка. Танк разгорался, боекомплект не взорвался, но попало хорошо — он стоял и мирно дымил, и броня его становилась все горячее и горячее. Бензиновый…

Командир второго танка принял решение отходить — он не мог понять, что случилось с первым танком и наверное решил что они напоролись на противотанковую пушку или динамо-реактивное ружье — по фронту. В этом случае самым разумным было — отойти и прикрыться вторым подбитым танком, а когда станет понятно, что вообще происходит и откуда ведется огонь — тогда уж и действовать.

Взвыв двигателем на высоких оборотах танк двинулся назад, попирая гусеницами истерзанную сербскую землю. Митрич хладнокровно дождался, пока танк не сдаст назад — и со всей силы метнул гранату туда, где билось сердце танка — бензиновый, легко вспыхивающий двигатель.

Рвануло — граната, топливный бак и еще одна граната, которую австро-венгерский солдат закинул за танк, не осмеливаясь идти и проверить что там. Горящий бензин пожирал танки, и нашедшие в них последний покой тела изнутри…

Посольство Великобритании в Вене, столице Австро-Венгерской империи располагалась в старинной постройки, трехэтажном особняке на Яурергассе 12. Особняк этот был размеров небольших — зато с хорошей планировкой, в виде четырехугольника с внутренним двором и выездом на улицу через арку. В условиях возможных акций анархистов и масонов такой вот «дом-крепость» был весьма и весьма кстати.

Послом Британской империи в империи Австро-Венгерской вот уже много лет был граф Хантли, бывший генерал армии ее Величества, чудом оставшийся в живых после Багдадского побоища. Когда русская кавалерия прорвала фронт, он поднес пистолет к виску чтобы застрелиться. Но он лишь издевательски щелкнул — в горячке боя генерал выпустил в проклятых русских все патроны и больше у него патронов не было.

Заполонили его казаки. Не срубили сгоряча, перевели в Истамбул только-только ставший Константинополем, а через четыре месяца отправили в тот же Багдад — через этот город производился обмен пленными. Наверное, кто-то из казаков получил за него орден, даже наверняка получил — как же, живьем настоящего британского генерала заполонил.

После Берлинского мирного договора, который многие аристократы прозвали «смирным договором» многие аристократы ушли из армии, не выдержав унижения. Генерал не ушел, он считал что ничего не потеряно и надо готовиться к новым сражениям с русскими ордами. Но генерала скосила не пуля и не шашка — его скосил куда более зловещий враг. Выслуга лет и медицинская комиссия, щедро раздающая заключения «не годен». В знак особых заслуг перед престолом генерал и получил посольство в Австро-Венгрии, одной из самых спокойных стран мира.

Генералу здесь не нравилось. Генерал буквально умирал здесь.