Сожженные мосты полностью

— Найди.

— Сию секунду, ваше превосходительство. Лежите, не вставайте, вам нельзя.

Интересно — сильно или нет? Похоже, что сильно, хоть на мне и заживает как на собаке — а пару недель поваляюсь. Или больше. Черт как не вовремя.

За стеклами опять грохнуло — зарядом взрывчатки свалили очередное дерево. Это-то зачем, господи, есть же площадка. Потом — эти деревья десятилетиями растить, зачем так валить-то…

Кто-то вошел в кабинет, я повернул голову — хоть это-то я мог сделать, ожидая увидеть Варфоломея Петровича. Но вместо этого — в кабинет вошел смутно знакомый офицер в черной морской форме, с оружием и бронежилетом. На груди — Георгий третьей степени, памятная медаль «за Бейрут». Знаки различия — майор от адмиралтейства, морская пехота. Понятно — эвакуационная группа, с авианосца.

— Господин контр-адмирал! — понятно, для морпехов я именно контр-адмирал флота, то есть изначально свой, а не гражданский.

— Вольно…

— Майор от адмиралтейства Пескарев, одиннадцатая экспедиционная группа. Мы должны эвакуировать вас, поступил приказ.

— Отставить… пока. Гражданских эвакуируете, потом и я… с вами.

— Господин контр-адмирал это приказ командующего флотом. Тем более — вы ранены.

— Отставить. Несколько часов еще поживу. Подойдите ближе…

Майор подошел.

— Помогите… Немного… вот так.

Я показал, что хочу не лежать как бревно, а сидеть.

— Вам док разрешил, господин контр-адмирал?

— Если лежа не помер — то и сидя выживу. Исполняйте.

Вместе, нам удалось придать мне более приемлемое положение — теперь я не лежал, а почти что сидел, опирая на подложенные под спину подушки. Больно не было — видимо, обдолбали болеутоляющим, больно будет потом. Потому и голова как чумная…

— Докладывайте. Что происходит?

— Господин контр-адмирал, приказано эвакуировать весь гражданский персонал, всех русских. Десантники заняли аэропорт Мехрабад, основная зона эвакуации сейчас там, там приказано держаться. А мы отсюда вывозим тех, кто блокирован в зоне дипломатического квартала. Из города уже не прорваться.

— Что в городе? Вы держите периметр?

— Держим… пока. Армия — кто разбежался, большая часть на стороне этих… психов. Все как чумные. Только что докладывали — один обвязался взрывчаткой и на пост бросился… трое нижних чинов… безумие какое-то господин контр-адмирал, даже нижние чины жалуются — голова как чумная…

— Армия взбунтовалась?

— В основном разбежалась… потом уже эти разбежавшиеся в банды влились. У меня мало информации господин контр-адмирал, мы не проводим разведку, у нас задача — вывезти всех отсюда к чертовой матери… потом разбираться будем.

— Что значит — нет разведки? Вы опрашиваете беженцев?

— Так точно, господин контр-адмирал, опрашиваем.

— И что?

Разговор наш прервался, в кабинет сунулся Варфоломей Петрович, с гвардейцем, я заметил, как майор инстинктивно положил руку на рукоять пистолета. Нервы у всех были на взводе.

— Заходите! За столом пока подождите…

Что-то неладное делается. Сам не могу понять что — но что-то очень неладное. Конечно — сама по себе экстренная эвакуация посольства силами морской пехоты неладное дело — но все равно есть что-то еще.

Мысли путаются… Из-за ранения, что ли?

— Что говорят беженцы?

— Что все взбесились… вроде как. Жандармы друг в друга стреляли. Говорят, что тюрьму… не знаю как называется… строгого режима на окраине города то ли штурмом взяли, то ли заключенные взбунтовались… в общем выпустили всех, там несколько тысяч человек сидело, в основном политические, из заговорщиков. Арсенал разграбили, на руках оружия полно. Стреляют постоянно.

— Что с армией? Где советники, что с аппаратом военного советника?

— Не могу знать, господин контр-адмирал.