Сожженные мосты полностью

— Отставить болтовню. Значит, напоминаю — сигнал подаю я и только я. До этого — лежите мышами, ясно. По сигналу — огонь. Бейте по двигателям левого крыла.

Как и обычно бывает — в такого рода операциях командир знал то, что не знали рядовые исполнители. Инструктировал его человек из разведслужбы — невысокий, очень пожилой и седой, с добрыми глазами и мягким голосом, которого командир группы до этого никогда не видел. Он-то и объяснил, что самолет, скорее всего, потерпит катастрофу даже без их помощи. Они — контрольная группа. Они должны открыть огонь, только если самолет, сохраняя стабильность, войдет в посадочный сектор. В другом случае — они должны просто зафиксировать падение самолета и сообщить о нем. Почему самолет должен был упасть сам, без их помощи — командир отряда Пагода, секретного отряда в САС занимающегося политическими убийствами — не знал, и знать не хотел. Меньше знаешь — дольше живешь.

Просто он принял это к сведению.

Командиры групп, поверив снаряжение, один за другим поднимали большой палец. Молча.

— Начинаем господа. Боже, храни королеву!

— Ты что творишь?! Паразит, ты что творишь?

— Андрей Борисович, я…

— Командир… — впервые встрял Бортников — на пару слов.

— Командир корабля управление сдал! — раздраженно сказал уставную фразу Волынцев.

— Второй пилот управление принял, — немного обиженным тоном подтвердил Тертышный.

Сняв наушники, командир корабля и штурман выбрались в кухоньку. Удивительно — но этот самолет, сделанный из стратегического разведчика, несмотря на известную тесноту в салоне был довольно комфортен для экипажа, все здесь было рассчитано на длительные полеты, и была даже маленькая кухонька, чтобы разогреть пищу.

— Ну что?!

— Командир, что с тобой? — старый штурман в упор смотрел на командира, — что с тобой такое происходит?

— Со мной все нормально.

— Нет, ненормально. Ты что к Димке прикопался? Ну, виноват человек, так что его теперь — расстрелять перед строем?

— Да мне просто надоело, что человек то ли дрова везет, то ли — самолет пилотирует! Как будто с учебки пацан!

— Нормально он пилотирует. Не хуже чем всегда. Остынь, командир. Может, посидишь, отдохнешь?

— А кто сядет? Этот пацан желторотый, что ли?

— Я сяду. Отдохни до посадки, Андрей.

— Да чтоб вы все…

Оборвав фразу, Волынцев повернулся и пошел обратно на свое место.

Вертолеты появились, когда они уже их не ждали. Они лежали, распластавшись навзничь и накрыв собой контейнеры с ракетными установками больше похожие на груды мусора, нередкие в лесах и перелесках вокруг Варшавы. Они могли ждать сутки, и двое и трое — но на этот раз этого не требовалось. Они не успели первый раз перекусить — как над перелеском послышалось «вамп-вамп-вамп» — нарастающий гул вертолетных лопастей.

Аэродром находился под контролем частей безопасности вот уже третьи сутки…

Собственно говоря, в России (а Польша как бы то ни было была ее частью) офицеры придерживались правила «гусары газет не читают», что приводило в бешенство представителей самых разных общественных групп (в основном связанных с заграницей) пытающихся на что-то распропагандировать нижних чинов и офицерский корпус. Не раз и не два таким горе-пропагандистам, околачивающимся у КП или в тех местах, где собираются после службы офицеры элементарно били морду.