– Что с ней? – тихо спросила Мэриан. Из того, что говорила до этого мисс Аллардайс, Мэриан заключила, что их мать умерла.
Брат улыбнулся и, охваченный восхищением, покачал головой.
– Старушка восьмидесяти пяти лет, – сказал он, – а может сойти за шестидесятилетнюю.
– Пятидесятилетнюю, – поправила его мисс Аллардайс.
– Да, храни ее Господь! Она всех нас переживет.
– Женщина, твердая, как… – Мисс Аллардайс подыскивала выразительное сравнение.
– …скала этого дома! – предложил брат, задев боковой столик, который слегка закачался.
– Наше сокровище! – Голос сестры заполнил весь зал.
Мисс Аллардайс встала за креслом брата и положила руки ему на плечи, так что ее лицо оказалось прямо над его.
– Мы с Роз вот что хотим сказать, – пустился в объяснения брат, пристально следя за реакцией гостей, – наша мать… в общем, она никогда не покидает дом. И даже никогда не покидает свою комнату, верно ведь, Роз?
Роз кивнула.
– Дом для нее – все равно что целый мир. Это ее жизнь.
– И наоборот. Все это без нее тут же придет в упадок.
– Да и мы тоже, брат, – поддержала Роз, – и мы тоже.
Она утешительным жестом похлопала его по плечам.
Ну вот все и разрешилось, разумеется для Бена… да и для Мэриан, само собой. Впрочем, он не замечал в ней ни удивления, ни вообще какой-то реакции, одно только предельное внимание.
– Поверьте, – продолжила мисс Аллардайс, обращаясь в основном к Бену, – вы даже не заметите, что она тут.
– Может, даже не увидите, – добавил брат. – Такая уж она тихая, держится сама по себе. – Он уставился в потолок и снова покачал головой, с восхищением и теплотой. – Наша матушка…
– Наше сокровище, – сказала мисс Аллардайс.
Мэриан проследила за их взглядами и тоже воззрилась на сводчатый потолок, пытаясь вообразить помещение где-то за всеми этими лепными розетками и ребрами сводов с пятнами позолоты. Пока она глядела наверх, голоса брата и сестры, ставшие тихими и успокаивающими, почти гипнотическими, словно бы сделали изысканный узор лепнины более отчетливым. Она смогла представить, как выглядели эти своды раньше, в дни былого великолепия, – и весь зал, и дом, и все в нем.
– Нас это просто убивает, – говорила мисс Аллардайс, – уезжать вот так, без нее. Но разве же она согласится на другое, брат?
– Конечно нет, – отвечал брат. – И поверьте, спорить с ней бесполезно. Она вроде бы такая хрупкая, но под всем этим – сталь.
Мисс Аллардайс тихо засмеялась:
– О, уж мы-то это знаем. Ее слово – закон. Всегда так было, и всегда так будет, пока она с нами. Дай бог, чтобы навсегда.
– Навсегда, – повторил в задумчивости брат.
На миг потолок стал для Мэриан почти прозрачным, а его узоры подействовали на нее, словно оптическая иллюзия. Брат продолжал говорить, его голос становился все более тихим и обращенным внутрь, как будто этот человек был здесь один.
– Постоянно у себя в комнате, – говорил он, – в дальнем конце дома, где вы никогда не увидите ее, даже не узнаете, что она там.
– Все, что от вас требуется, – это оставлять ей поднос с едой, – подхватила мисс Аллардайс, – трижды в день. Просто ставьте его на стол в ее гостиной…
– Только не в спальне, – предупредил брат Мэриан. – Спальня всегда заперта.
– Всегда, – сказала мисс Аллардайс. – Бедная наша, наше нежное сокровище.
Их голоса сливались. Мэриан почти перестала их различать.
– Что может быть проще? Поднос с едой в гостиную три раза в день – она может притронуться, а может и нет.
– И за этот простой «подвох», как вы выразились, мистер Рольф, – сказал брат, – все здесь ваше, больше никаких условий. – И он повторил для Мэриан: – Ваше.
– Ее дивный дом, – вступила мисс Аллардайс, блуждая взглядом по залу, – который стоял тут много лет; возрождение и расцвет которого она видела столько раз… когда мы уже отчаивались, я и брат.
– Она наш столп мощи…
– Башня надежды… наше сокровище.
Ладони мисс Аллардайс крепко сжимали плечи брата. Теперь, в наступившей тишине, она разжала их и опустила руки с долгим усталым вздохом, не отрывая взгляда, мягкого и рассеянного, от неподвижно стоявших Бена и Мэриан. Брат снова полез за платком, и это вывело Бена из оцепенения. Он смущенно откашлялся. Хозяйские голоса подействовали на него, как движущееся пятнышко света – скажем, блестящая монетка или пламя свечи. Что это с ним такое, опять внезапная пустота в голове? Вроде той истории с машиной. Он взглянул на Мэриан: ее широко распахнутые глаза сияли. Она медленно обратила к нему лицо.
– Я не против, Бен, – сказала она. – Правда не против.
Она говорила это как для Аллардайсов, так и для него.
Бену потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, чтобы выкинуть звук хозяйских голосов из головы; маскируя эти усилия, он притворился еще более задумчивым. Уверившись, что теперь слова прозвучат естественно и ровно, он ответил:
– На это мы совсем не рассчитывали.
– Разумеется, нет, – согласилась мисс Аллардайс.
Мэриан хранила молчание; она-то, очевидно, уже приняла решение.
– И вы просто… оставите ее? – спросил Бен.
– Мы делали это неоднократно, мистер Рольф. – В голосе Роз слышалась некоторая обида.
