Сожженные приношения полностью

– Слушай, – ответил Бен, и за его улыбкой уже явно ощущалось раздражение, – почему бы тебе не подождать в машине?

– Разумеется, это выгодное предложение, – подтвердил брат, подкатывая к ним. – Где еще вы найдете подобное место – все эти угодья, весь этот простор? – И он на удивление энергично махнул рукой в сторону окон.

– Да что там угодья; на дом посмотрите! – подхватила Роз. – Вы когда-нибудь видели хоть что-то подобное?

– Ему же конца-краю нет, – сказал брат; почти незаметно для глаза воодушевленные хозяева бок о бок двигались к Бену и Мэриан. – Комнаты и комнаты, наверняка тут есть такие, о которых даже мы не подозреваем. Подвалы и еще нижние подвалы…

– Чудо, а не дом! – воскликнула мисс Аллардайс. – Совершенное чудо! Спасибо нашей матери. – Брат кивнул; Роз провела рукой по поверхности одного из столиков. – Только взгляните на этот зал, на все здешние сокровища!

– Просто пожить среди них, а, миссис Рольф? Разве оно того не стоит?

Мэриан молча и неотрывно смотрела на брата и сестру.

– И боже мой, брат! – продолжила мисс Аллардайс. – Когда дом оживает… расскажи им об этом, расскажи, как здесь летом.

– Они не поверят. – Его руки словно разглаживали пространство перед ним. – Это превосходит все, что вы когда-нибудь видели. Просто гляньте на него, оцените характер этого места.

Мисс Аллардайс печально покачала головой:

– А где нынче сыщешь такой характер? Нигде, верно?

Их голоса стали громче. Мисс Аллардайс держала кресло брата за спинку. И они по-прежнему надвигались на них.

– Берите его, мистер Рольф, берите.

– Как они вообще могут сомневаться, брат? Оглянитесь, посмотрите, что́ долгие годы привнесли в здешние камень и дерево. В этих комнатах целые века, миссис Рольф. Этот дом – о, он стоит здесь дольше, чем кто-либо помнит. Не так ли, брат?

– Насколько нам известно, он был тут всегда. И поверьте, будет стоять, когда мы все уже сыграем в ящик.

Они придвинулись еще ближе. Голос мисс Аллардайс стал тише и превратился почти в шепот:

– Он практически бессмертный. Я искренне верю в это.

– И я, – подхватил брат, – я тоже.

Аллардайсы остановились, не отводя взглядов от Бена и Мэриан, которые точно окаменели. В наступившей тишине Мэриан словно бы все еще слышала их голоса, но для Бена эта тишина стала гнетущей и тревожной. Он прервал ее несмелым нервным смешком.

– При прочих равных, – сказал он, – я бы, пожалуй, купился.

– Нас занесло, да? – извиняющимся тоном проговорила мисс Аллардайс. – Полагаю, это запросто может случиться, когда любишь что-то так сильно, как мы любим этот дом. Брат, нам не следует давить.

– Мы никогда не давим, – сказал брат. – Дом всегда сам себя продает.

Ага, правильным людям, отметил про себя Бен. И если несколько минут назад он склонялся скорее к да, то сейчас, вероятно, стал ближе к нет. Все, включая Мэриан, смотрели на него выжидательно. Он пытался выиграть время, задумчиво глядя поверх их голов в дальний угол помещения. Он спрашивал себя, в чем проблема, что скрывается за смутным беспокойством, которое он испытывает? Дело не обязательно в девяти сотнях; а если восторженность хозяев слегка и обескураживает, так ведь они сразу выказали себя довольно эксцентричными людьми. Может, дело в самом великолепии обстановки, как будто давящем, в том, что нечто недосягаемое вдруг оказывается в их распоряжении, стоит только попросить? Все происходило слишком быстро, и он не мог отделаться от ощущения, будто что-то здесь не так.

– Похоже, мистер Рольф не хочет соглашаться, – сказал брат Мэриан.

– Но он еще может согласиться, – произнесла Мэриан; Бен надеялся, что угроза, угадывавшаяся в ее словах, была то ли наигранная, то ли мнимая. – Ведь он может, мистер Рольф?

– Я жду подвоха, – с улыбкой сказал Бен.

Мисс Аллардайс выглядела озадаченной.

– Подвоха?

– Так вы утверждаете, что нет никаких других условий? – спросил Бен. – Девятьсот – и дом наш?

Она кивнула:

– Половина сейчас, половина в конце лета. Или как уж вы с братом договоритесь.

– Годится, – сказал брат. – Согласны?

Хозяева переглянулись, очень быстро, но Бен заметил.

– Все-таки есть подвох, не так ли? – сказал он, сглаживая слова улыбкой и шутливо грозя пальцем. Брат ерзал, лицо мисс Аллардайс слегка порозовело. Бен настаивал: – Угу, я так и думал, имеется что-то еще.

– Ну, – проговорил брат, покраснев, – есть… еще кое-что.

«Вот оно, – подумал Бен, – изящный выход; только, пожалуйста, пусть это кое-что будет настолько невозможным, что Мэриан уймется».

Мисс Аллардайс расправила плечи и сразу перестала выглядеть смущенной.

– Едва ли это подвох, – заявила она.

– Едва ли, – повторил брат. Он сидел абсолютно неподвижно, и его белые руки покоились на подлокотниках того, что, возможно, прежде было креслом какого-нибудь министра или троном епископа. Когда он вновь заговорил, никакого дребезжания в его голосе уже не было. – Это наша мать.

– Ваша мать? – не понял Бен, а Мэриан выставила руку, прося его помолчать.

– Наша мать, – повторила мисс Аллардайс, еще больше распрямляясь.