Он задумчиво прошелся взглядом по длинным полкам, затем обнял жену, улыбнулся и поцеловал ее.
– Что-то мне подсказывает, – проговорил он, – что такой вид эксцентричности я переживу.
К обеду Мэриан отмыла, насколько смогла, кованый железный стол со щербатой стеклянной столешницей и четыре стула. Она помогла Бену передвинуть их от французских окон на дальний край выложенной плиткой террасы, откуда сквозь каменную балюстраду открывался роскошный вид на луг и сверкающую кромку воды. Еще она раздобыла ярко-красную скатерть и набор голубой металлической посуды, а порывшись в буфете в поисках повседневных столовых приборов, обнаружила целых три серебряных набора с превосходным рисунком. Для улицы она выбрала самый непритязательный из них и вдобавок прихватила четыре хрустальных стакана и три бокала для игристого. Когда стол был накрыт и цыпленок водрузился перед местом Бена, а шампанское устроилось на стеклянном сервировочном столике, Мэриан крикнула в дверь кухни:
– Готово! – и стала дожидаться, пока они все найдут дорогу на террасу.
– Классно! – высказался Дэвид.
Тетя Элизабет глубоко вдыхала воздух и все повторяла:
– Как мило, как мило! – несмотря на сорняки, пробивавшиеся между плитами, поломанные балясины и свой стул, который угрожающе шатался.
Бен открыл шампанское, и Мэриан с сияющей улыбкой наблюдала, как он поднял свой бокал и провозгласил без тени сарказма:
– За наше лето. За нас четверых.
– За Роз и ее брата, – добавила она, – наших благодетелей.
– Наших благодетелей, – присоединилась тетя Элизабет.
Они сделали по глотку, и Бен снова поднял бокал. Когда он заговорил, это оказалась безупречная имитация Роз Аллардайс:
– И за нашу матушку, да хранит ее Господь… – Он широко повел рукой с бокалом, указывая на верхние окна. – Где бы она ни была.
Но тут Мэриан, которой редко доводилось чувствовать себя настолько довольной, внезапно побледнела и чуть не выронила бокал.
– Боже мой! – воскликнула она. – Ее еда! Я начисто о ней забыла.
Она оттолкнула свой стул назад и бросилась к кухонной двери.
– Эй, солнце! – крикнул ей вслед Бен. – Может, потом?
Мэриан закрыла за собой дверь.
Бен уже лежал в постели, читая сборник стихов Кеннета Патчена[21], когда Мэриан вошла в их спальню. Одеяла откинуты, окна распахнуты, рулонные солнцезащитные шторки подняты, занавески шевелятся от легкого ветерка. За окном – только черное пространство, никаких светящихся окон, никакой стены из белого кирпича и – благословение божье – ни единого звука.
– Ты чего так долго? – спросил Бен, захлопнув книгу и положив ее на грудь.
Мэриан утомленно улыбнулась и ответила:
– Да всякое-разное.
Она проверила все окна, двери и выключатели, двигаясь по дому с такой легкостью, словно он уже успел стать ей знакомым, как их четырехкомнатная квартира на обратной стороне луны. Напоследок заглянула в гостиную в конце коридора, задернула там шторы и оставила включенной только маленькую лампу. Еда на подносе была нетронута, так же как и днем, что, уверяла она себя, не должно ее беспокоить.
Она прошла в ванную, оставив дверь открытой.
– Дэвид проедает мне плешь насчет бассейна, – сообщил Бен. – Придется глянуть на него завтра.
– Там целая страница про бассейн, – откликнулась Мэриан из-за двери, имея в виду пачку инструкций, оставленную Аллардайсами. – Но знаешь, мне, вообще-то, страшно. Надо установить строгие правила: никакого бассейна, если рядом нет взрослых, и с пляжем то же самое.
Она закрыла дверь. Бен отложил книгу на тумбочку, стянул трусы и закурил. Он развалился на кровати, подставляя тело ветерку. Мэриан вышла из ванной в короткой голубой сорочке, подумала: «О нет, Бен, не сегодня, пожалуйста», увидев его голым, и принялась нарочно оттягивать момент укладывания, поправляя створки окон, проверяя газовый обогреватель («Это вообще безопасно?» – «Да мы вряд ли будем им пользоваться») и с трепетом поглаживая дерево комода.
– Иди в кровать.
Она снова подошла к окнам, купаясь в роскоши простора и тишины.
– Я бы привыкла к такому запросто, совершенно запросто, – сказала она, потом несколько раз глубоко вдохнула, покачалась на носочках…
Бен, глядя на жену, положил правую руку на ее сторону кровати и принялся разглаживать тугую прохладную простыню.
– Очень удобная кровать, – произнес он негромко. – В меру жесткая. Иди проверь.
Она помедлила, прошлась босиком по плетеному коврику и неспешно улеглась на живот, отвернув от мужа лицо.
– Ты прав, – сказала она приглушенно.
Рука Бена прошлась по ее волосам и скользнула под сорочку, поглаживая спину.
– На тебе перебор одежды, – проговорил он.
Она издала тихий сонный звук, еще глубже зарываясь лицом в подушку. Бен провел ладонью до самого низа спины, затем подсунул руку под Мэриан… его пальцы гладили ее живот и пробирались все дальше. Он придвинулся поближе, пальцы скользнули между ее ног, мягко лаская. Она немного приподнялась, он прижался к ней теснее, и когда она почувствовала, как он, возбужденный, трется о ее тело, прижавшись губами к шее, произнесла «нет», практически беззвучно.
– Пожалуйста, милый, нет.
