Она открыла дверь пошире и вошла в большую и сумрачную комнату, которую двумя карандашными линиями прорезали солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щель между неплотно задернутыми шторами. Справа от себя Мэриан обнаружила – и даже вздрогнула от неожиданности – колоссальный стол, покрытый бархатной скатертью, бордовой, в цвет штор, и заставленный фотографиями в рамках. Стол этот занимал чуть не половину помещения, простираясь до окна в дальнем конце, которое, должно быть, выходило на луг и берег. Фотографий было множество, в основном портреты, насколько Мэриан удалось разглядеть, все в разных рамках – квадратных, круглых, в виде розетки с лучами, одни больше, другие совсем миниатюрные. «Воспоминания всей жизни» – так говорила мисс Аллардайс. Блики на рамках гипнотизировали Мэриан.
Затем она уловила звук: низкий монотонный гул, едва слышный, подчеркивающий тишину, как звук ее собственного дыхания. По-прежнему не шевелясь и держа руку на дверной ручке, она обвела взглядом комнату в поисках источника этого гудения.
Дверь в спальню действительно была слева. Возле нее стояло кресло с высокой спинкой и подлокотниками, обитое золотой парчой, – стояло так, что с него видны были фотографии на столе; перед креслом – маленький чайный столик с подносом на нем. Больше здесь ничего не было, только коврик, рубиновый иранский сарук[18] с розово-золотым узором.
Звук, похоже, доносился из спальни. Мэриан неслышно подошла к двери. Это просто комната такая, пугающая, сказала она себе: тишина, полумрак и гул. Она привыкнет к этому, а если сейчас и нервничает немного, если и промелькнули у нее сомнения насчет взятой на себя ответственности за пожилую даму и дом, который она только-только начала исследовать, то скоро это пройдет и все станет знакомым и уютным.
Тот гул, что притягивал ее к двери в дальнем конце гостиной, сделался вроде бы глубже и сильнее. Теперь внимание Мэриан захватила сама дверь: белая, обрамленная узкими гладкими наличниками, она была покрыта затейливым резным узором из каких-то линий и завитушек – настолько тонким, что при таком тусклом освещении ей едва удалось рассмотреть его. Завитки и гирлянды были вырезаны внутри треугольных панелей, которые соединялись маленьким, чуть приподнятым цветочным пестиком. Мэриан подошла поближе, и узор стал еще более запутанным, абстрактным и непроницаемым: какой-то шар, какая-то сеть, какая-то звезда с лучами, какой-то лабиринт, какая-то плита с вырезанными на ней древними пиктограммами.
Мэриан остановилась перед самой дверью, импульсивно подняла руку, легко провела кончиками пальцев по выпуклой резной поверхности. И тут же почувствовала идущую через нее вибрацию. Она подняла вторую руку и медленно приблизила лицо к самой двери, повернув голову так, что ее ухо почти касалось дерева. Звук, глубокий и неопознаваемый, прошел по ее волосам – такая же абстракция, как этот брайль под ее руками. Пальцы ее двигались медленно и потом замерли: обе ладони и ухо прижаты к двери. Покой, такой внезапный покой – ни слушания, ни прикосновения; она едва осознавала, что все теснее прижимается к двери, теплой и пахучей, благоухающей зеленью. Гул стал еще глубже и слился с ее собственным дыханием.
Она попыталась побороть накрывшую ее волну сонливости и открыть глаза, она повторяла про себя «еще одну минутку, всего одну минутку». Затем увидела свою руку в мягком окружении белых завитков, услышала тот самый звук, почувствовала прикосновение дерева к щеке. И несколько раз сказала себе: «Боже мой, что я делаю?», прежде чем собралась с силами и оторвалась от двери.
Сколько она так простояла? Мэриан обернулась, очнувшись, и подождала, пока комната обретет реальные очертания: парчовое кресло, поднос, фотографии, все в тени, и, к ее огромному облегчению, – открытая дверь, ведущая в коридор, на лестницу, к Бену, Дэвиду и тете Элизабет.
Допустим, комната темная, душная и зловещая, допустим, на нее произвел впечатление этот гипнотический и навязчивый гул, но не могла же она уснуть стоя, так внезапно и крепко. Что, черт возьми, с ней случилось?
Она снова повернулась к резной двери и уставилась на нее. Что за фокус? Какая-то нелепая оптическая иллюзия?
Ладно, бог с ним. Мэриан постаралась выбросить это из головы. Она сегодня спала всего три часа, а то и меньше: сборы, нервозность оттого, что надо закрыть квартиру на лето и ничего не забыть. Вся последняя неделя – сплошная головная боль, в буквальном смысле. Волнение, предвкушение, все время на взводе, все время напряжена – Бен несколько раз об этом говорил. Она просто на секунду потеряла сознание. Впереди два месяца, два прекрасных месяца, чтобы подлатать нервы.
Вообще-то, она пришла сюда, чтобы проведать старушку, напомнила себе Мэриан. Она подняла руку, заколебалась и в результате постучала по гладкому наличнику. Звук получился глухим, неслышным, перекрытым гулом этого кондиционера, или что там такое гудит в спальне… Она постучала сильнее, но громче не получилось. Костяшкам пальцев стало больно. Дверь, должно быть, из массива древесины и необычайно тяжелая.
