Если это и была ложь, то близкая к реальности. В конце концов, тете Элизабет семьдесят четыре, ожидаемо, что она не совсем точно все разглядела, и расслышала, и рассказала (иногда, как недавно обнаружила Мэриан, речь тетушки становилась бессвязной). На самом деле ее история примерно совпадала с тем, что только что излагал сам Бен. За исключением того, что он специально хотел причинить Дэвиду вред. Тетушка даже не намекала на такое. А если она так думала и скрывала от Мэриан и если именно это подозрение заставило ее уйти к себе и просидеть в комнате бо́льшую часть дня – что ж, Мэриан не могла в это поверить, как и в версию Бена, раздавленного чувством вины. Безумие.
Сама идея немыслима.
– А Дейви?.. – тихо спросил он.
– Он отходчивый, – ответила она, – ты же знаешь.
Бен избегал сына, пока Мэриан буквально не толкнула их друг к другу, но, по мнению Бена, объятия получились преждевременными и тягостными. Отходчивый или нет, Дэвид, проглотив свой ужин, вместо того чтобы вечером посидеть в библиотеке перед телевизором, ушел к себе в комнату.
– С его точки зрения, – продолжила Мэриан, – произошло именно то, что я сказала. Озорство вышло из-под контроля: ты пытался преподать ему урок и вас занесло, обоих. Видела я это или нет, больше ничего не случилось. – Она ждала реакции Бена. Наконец-то ей удалось достучаться – он посмотрел на нее, и в его взгляде читалось теперь если не полное доверие, то нечто вроде мольбы о поддержке. Мэриан легко дотронулась до его рта. – Он получил хорошую порцию испуга, а ты – опухшую губу. Давайте на этом остановимся и не будем дуться весь остаток лета. Хорошо, милый?
Запах дождя усиливался, заполняя комнату. Через минуту ливанет, и хотя смотрела сейчас Мэриан на лицо Бена, продолжая нежно касаться его, она не могла избавиться от тревожного сигнала: «Окна. Где открыты окна?» И одновременно с этим: «Почему в такой момент меня отвлекает нечто подобное?» Надо постараться выкинуть это из головы, а заодно и неожиданную, пугающую мысль, что она, возможно, преуменьшает инцидент ради дома, ради того, чтобы защитить их лето. Но ведь то, что она тут говорила Бену, она говорила искренне, несомненно искренне, убеждала она себя. Идея, что он может причинить вред Дэвиду, абсурдна, и наверняка рука Провидения (благодарение богу за миссис Аллардайс) видна в том, что ей не пришлось наблюдать все воочию и потому иметь право занять теперь разумную и объективную позицию.
Она отвела волосы с висков, повторив этот жест несколько раз. Бен смотрел на нее и вдруг провел тыльной стороной ладони по ее волосам.
– А что, если это больше не шуточки, Мэриан? – произнес он. – Не просто смешные случаи с машиной, ключами или пропавшими контрольными. Что, если это наконец случилось?.. – Он щелкнул пальцами. – Вот так. Черт, как долго можно держаться на грани?
– На грани чего?
– Это называется срыв.
– О, бога ради, Бен…
– Мэриан, я отключился. – Он наклонился и посмотрел прямо на нее. – Веришь ты или нет, именно это и произошло. Я не понимал, что делаю.
– А сейчас не понимаешь, что несешь. Это разве не то же самое? И если я отстану от тебя, ты зависнешь в этом состоянии и раздуешь его так, что в самом деле разболеешься. Все тугие и запутанные узлы, мой дорогой, оставлены в городе вместе с Байронами, Маккензи, пианино и Надзирательницей. – Она потрогала подлокотник кресла, обитый желтым шелком, и подняла глаза на потертый сборчатый ламбрекен над окнами. – Сюда… – произнесла она с благоговением, появлявшемся в ее голосе, когда она говорила о доме, – сюда мы приехали, чтобы отдохнуть. – Она медленно поднялась и протянула ему руку. – Пойдем со мной спать.
И все же случилось именно то, что он запомнил, верила она ему или нет. Может, они и оставили узлы в городе, но все же один такой ухитрился проскользнуть между двух каменных колонн.
Бен взял руку Мэриан и немного помолчал.
– Все пройдет, – проговорил он, – дай мне время.
– Обещаешь?
Не успел он ответить, как на землю вместе с мощным порывом ветра обрушился ливень, загрохотал на террасе по металлическим стульям и стеклянной столешнице.
– Бог мой, – сказала она, – ты только послушай!
Она вытащила ладонь из его руки и быстро подошла к открытой двери. Дождь усиливался, ветер взвихрил ее волосы и полы халата и наполнил комнату зеленым прелым запахом. Мэриан, закрыв застекленные двери, смотрела, как хлещет по ним вода.
– Он нам нужен, – сказала она. – Все начисто пересохло.
Тусклые огоньки на другой стороне бухты совершенно исчезли.
Бен не сдвинулся с места. Она вернулась к нему и проговорила извиняющимся тоном:
– Мне надо сходить наверх, закрыть окна.
– Давай.
– Ты тут нормально?
Он кивнул ей и улыбнулся:
– Я не сделаю ничего, что может испортить твое лето. Обещаю.
– Наше лето, – поправила она. Потом наклонилась и поцеловала его в лоб. – Все шло так замечательно, Бен. Мы и мечтать не могли. – Она всматривалась в лицо мужа: выглядел он разве что чуть-чуть менее погруженным в себя. – Поверь мне. Пожалуйста.
– Иди давай к своим окнам, – сказал он.
