Напевая какую-то песенку, Виктор отошел к камерам, начал их настраивать. Граф обратил внимание, что на одной из них какой-то странный, глухой объектив. Это была не камера, а термограф, позволяющий в реальном времени составлять термограмму лица опрашиваемого. Они тоже могла подсказать знающему человеку — лжет ли опрашиваемый или нет.
В этот момент за спиной открылась дверь, в модуль вошел еще один человек.
— Все готово, ja? — спросил он с таким германским акцентом, что его можно было резать ножом. Или отправлять его обладателя за решетку как шпиона.
— Все готово, Зигфрид Германович — обратился к нему Кордава, и из этого обращения граф сделал сразу два вывода. Первый — вошедший, судя по всему он и есть Штольц — не из сыскной полиции, а откуда то повыше. Второе — он гражданский, потому что при обращении к военному, тем более вышестоящему военному, Кордава бы использовал другие формулировки.
Штольц прошел к столу, взял какие-то документы, надел на нос пенсне
— Почему нет подписи? Где порядок?
Да, это точно был немец. В русской правительственной машине их было немало, потому что для немца стержнем мироустройства был порядок, порядок и еще раз порядок. Если дать немцу инструкцию на сто пунктов — он ее прочитает, а потом скрупулезно выполнит, пусть это займет массу времени, и возможно будет неоправданно с точки зрения складывающейся ситуации. Если ту же инструкцию дать русскому, то он дочитаем максимум пункта до десятого, а потом ринется действовать — по обстановке.
Кордава поднес графу Ежи формуляр и ручку, подписывать было неудобно из-за проводов на руках и даже на пальцах — но он подписал, в то время как немец с комфортом обустраивался за столом. Все это напоминало средневековую пытку в современном технологическом исполнении. В модуле было жарко, и граф Ежи вспотел.
— Итак, сегодня четырнадцатое июля ноль второго года от рождества Христова… десять, ноль две по местному времени, Брест — заговорил техник в микрофон — особая группа в составе полковника Генерального штаба Кордавы Нестора Пантелеймоновича, тайного советника Штольца Зигфрида Германа, исполняя обязанности, возложенные на них директивой военного министра одна тысяча семнадцать от восьмого июля сего года, опрашивают графа Ежи Комаровского, поляка, поручика Его Величества лейб-гвардии Польского Гусарского полка с его добровольного согласия, относительно событий и обстоятельств, имевших место в Варшаве в период второго года и ранее, если в том возникнет необходимость. Материально-техническое обеспечение процесса опроса заключается в фиксации показаний и проверке их достоверности в режиме реального времени с использованием комплекса Сатурн-1Е, термографа образца Нева-40, следственного аудио и видеоконтроля. Контролирует аппаратуру аспирант Санкт-Петербургского политехнического университета Майский Виктор Андреевич, исправность аппаратуры проверена при помощи стандартного тестирования сегодня в восемь ноль-ноль по местному и заверена моей подписью в журнале текущего контроля. О возможности уголовного преследования за злонамеренное искажение результатов технического контроля опроса я, Майский — предупрежден. Десять ноль шесть — опрос начат. Опрашиваемый, пожалуйста, громко и четко назовите свое полное имя и фамилию.
— Граф Ежи Комаровский — почти крикнул граф — его уже начало это раздражать и он жалел что согласился
— Пожалуйста, не так громко, но все так же четко. Ваше место службы?
— Собственный, Его Императорского Величества Лейб-гвардии Польский Гусарский полк.
— Ваше воинское звание?
— Поручик.
— Вы добровольно согласились давать показания?
— Да.
— Вам известно о том, что процесс дачи показаний контролируется аппаратурой, позволяющей со значительной степенью достоверности определить их правдивость?
— Да.
— Вы пили спиртное последние двадцать четыре часа?
— Да.
— Когда, сколько?
— Прошлым вечером, на приеме у военного министра. Стакан Шустовской, крепкой.
— Кроме этого?
— Нет.
— Вы употребляли наркотики?
— Нет, никогда.
— Хорошо, предварительный опрос закончен. Теперь я зачитаю вам ваши права, а вы должны подтвердить, что понимаете их. Итак, как подданный Его Величества и как гвардейский офицер вы имеете право отказаться отвечать на любой заданный вопрос, а также и на все вопросы вообще, потребовать присутствия гражданского адвоката или представителя вашего полка, или того и другого разом. Если вы отказываетесь от права молчания — то все вами сказанное может быть использовано против вас на суде офицерской чести или суде военного трибунала. Данные, получаемые аппаратурой контроля, будут раскрыты вам только при наличии на то согласия военной контрразведки, командование вашего полка имеет право затребовать их и ознакомиться без ограничений. Данные аппаратуры контроля не могут быть использованы как доказательство вашей вины без сбора дополнительных доказательств. Вам понятны ваши права?
— Да, давайте быстрее!
