— Графиня Елена Ягодзинская — заговорил Габриелян — состоит на учете в полиции как крайне неблагонадежная особа. Когда ее доставили к нам — вместо того, чтобы посадить ее в тюремную камеру до выяснения, мы выслушали ее и даже в какой-то степени поверили. Скажу вам одну вещь, пан граф, о чем, наверное, стоило бы умолчать. То, что могло произойти в Варшаве, когда вы встретились с пани графиней — детские шалости, по сравнению с тем, что произошло и происходит там сейчас. Думаю ни разведка, ни контрразведка не будет этим интересоваться, если конечно ей не дадут повод заинтересоваться. И я и Нестор Пантелеймонович слишком занятые люди, чтобы выслушивать ложь, да еще и ложь непрофессиональную. Так что сказать правду в ваших интересах, пан граф.
Графу это не понравилось — но он вынужден был кратко рассказать историю своего знакомства с Еленой. Правдивую историю. Разведчик и контрразведчик внимательно выслушали его.
— Интересно… Когда произошла эта попытка покушения?
— Я не помню точно дату.
— Хорошо. Через какое время вас нашел, таким образом, полковник Збаражский?
— Несколько дней…
— Конкретнее.
— Дня три.
— Вы давали подписку?
— Какую именно?
— Подписку о сотрудничестве.
— Нет.
— Полковник Збаражский присвоил вам агентурную кличку?
— Черт, нет!
— Не стоит нервничать. Вспомните, какие задания давал вам Збаражский. Что было первый раз, когда вы встретились?
— Первый раз он сказал, что Елена в опасности. Сказал, что я сорвал какой-то вербовочный подход…
— Минутку — поднял палец генерал Габриелян — какой именно вербовочный подход?
— Он не сказал. Я его переспросил, а он сказал, что не говорил этого. Хотя он говорил.
— Хорошо, дальше. Он сказал, что вы должны поддерживать отношения с пани Еленой?
— Намеком. И дал билет на бал.
— Какой бал?
— В Константиновском дворце. Он сказал, что пани Елена там будет.
— И все?
— Все.
— Что было потом?
Граф Ежи добросовестно рассказал все, что было потом, исключая эпизод, когда царь Константин спросил его о том, нет ли у него послания от Государя. На детекторе об этом не спрашивали, и он не считал нужным поднимать эту тему сейчас. Упомянул о своей стычке с наследником, ныне Борисом Первым, о том как Елена чуть не угробила их на дороге. Что было потом он рассказывать не стал, но офицерам и так было понятно…
— Хорошо. Что было потом, на второй встрече?
Граф Ежи рассказал и про вторую встречу — и сразу заметил, как насторожились оба офицера.
— Кто из вас первым упомянул фамилию Ковальчек, вы или он?
Граф Комаровский немного повспоминал — многое уже забыл, многое, как вихрем унесло.
— Я.
— Точно вы?
— Точно.
— В связи с чем вы упомянули эту фамилию?
— Мы с Еленой были на дискотеке. Летающая тарелка. Там познакомились с этим паном, он показался очень подозрительным.
— Почему?
— Ну… Елена сказала, что он содомит…
— А откуда пани Елена знала, что он содомит?
Граф недоумевающе посмотрел на Кордаву
— Пан полковник, вероятно, вы ни разу не были в Варшаве. Там если ты содомит — скрывать это смысла нет, за это ничего не будет. Это же не армия,[58] тем более не гвардия. Он преподавал в университете, скорее всего, проявлял интерес к студентам, а не к студенткам, может и жил с кем-то. Об этом быстро становится известно.
— Понятно… — сказал Кордава с брезгливостью — жили, жили, вот и дожились. Значит, дело было на дискотеке. Вспомните тогда еще вот что — кто из вас предложил пойти на именно на эту дискотеку, вы или пани Елена?
— Елена.
— Вы точно уверены?
— Уверен. Я плохо знаю ночную жизнь Варшавы, в отличие от нее.
— Хорошо. Вы пришли на дискотеку и…
— Ну, Елена увидела знакомых, и мы туда пошли. Там Ковальчек и оказался. Потом мы танцевать пошли.
— То есть получается, что с Ковальчеком вас познакомила пани Елена, так?
— Не совсем… Он сам познакомился… как бы в той компании, она собралась вокруг него.
— Хорошо. А почему вы все-таки заподозрили неладное, ведь это было просто знакомство…
— Потом… Я пошел вымыть руки, голова кругом шла — и этот Ковальчек оказался в мужском туалете. Сказал, что приглашает меня в университет на какой-то дискуссионный клуб.
— Какой?
— Он не уточнил. Сказал, что просто собираются, обсуждают политику.
— А вы?
— Я отказался. Что мне там делать?
— Действительно, офицеру лейб-гвардии там делать нечего, сударь.
— А потом сказали об этом Збаражскому.
— Да… Елена мне сказала в машине, так, между прочим, что этот Ковальчек — содомит. Я еще больше убедился в том, что идти не следует.
— А потом вы сказали об этом полковнику Збаражскому?
— Да.
— И Збаражский, как я понимаю, начал требовать от вас, чтобы вы пошли в этот клуб.
— Да.
— И вы отказались.
— Да.
— А он стал напоминать про пани Елену.
— Вы же знаете. Я все сказал на детекторе, к чему все это?
— К тому, что мы кое-что не понимаем. Концы с концами не сходятся. Вам это нужно не меньше чем нам — чтобы сошлись концы с концами.
— Я не понимаю, как это мне может помочь.
— Потом поймете. Пока нам просто кое-что надо выяснить. Получается, вы все таки пошли в этот клуб.
— Да.
— Почему?
— Хотел кое-кого увидеть… — буркнул граф
— Не Ковальчека, это точно. Пани Елену? Вы поссорились?
— Да.
— Причина?
