А.: Можно сказать, с такими людьми происходит утверждение стабильного психического состояния на основе слабого понимания реальности внутренним я и способности человека строить убедительные фантазийные конструкции. Заключается своего рода внутренний договор. Тогда внутреннее я на основе оценки, что человек слаб в обретении состоянии самоутверждения, начинает подбирать среди явлений, имеющих место в сознании, что‑то, что способно создать все‑таки убежденность, что он может достичь состояния самоутверждения. Если у конкретного человека внутреннее я недостаточно качественно классифицирует содержание сознания, оно может прийти к убежденности, что состояние самоутверждения все‑таки достижимо им на основе плодов фантазии. При этом человека его окружение может положительно оценивать, он может быть профессионалом в том или ином деле. Но нужно принимать в расчет: человек с расстройством личности находится в шаге от того, чтобы полностью утратить интегрированность в общество, стоит только любой из сторон его внутреннего договора ослабнуть. Если его внутреннее я станет еще менее разборчивым при оценке явлений, человек начнет находить отдушину в противоречащих реальности фантазиях, и это будет реальное расстройство ума. Например, станет идентифицировать себя с какой‑то знаменитой личностью. Если психика человека перестанет снабжать внутреннее я человека убедительными и при этом недеструктивными для него фантазиями, возникнет риск невроза или случится приобщение к поведению, действительно опасному для человека и/или окружающих. Мы знаем, что для любой разновидности расстройства личности существуют свои признаки. Это объясняется тем, что любое психическое состояние, сочетающее расстройство личности с относительной интегрированностью в социум, должно отвечать требованиям стабильности, а для ее поддержания нужны определенные условия. Работа любого эффективного механизма должна стабильно соответствовать ряду условий, чтобы получался результат – иначе систему признают сломанной. Например, у человека с параноидальным расстройством крайняя обидчивость сочетается с повышенной подозрительностью. А подозрительность – это ожидание, что кто‑то может нанести тебе обиду, то есть своего рода превентивный защитный механизм. Обе эти черты психики угнетают человека, но одна несколько смягчает влияние другой, что предотвращает усугубление проблем.
О.: Это понятно. Приходит мой черед задать вопрос. Если мы не можем действенно помогать людям избавляться от расстройств личности, откуда уверенность, что у нас получится поднимать на более высокий уровень развития людей, у кого психика, с нашей точки зрения, вполне нормальная?
А.: Надо лучше воспитывать детей. Мы только и делаем, что подготавливаем мучеников.
Р.: Прости, но с тобой не стоит говорить на эту тему: у тебя нет детей. Ты говоришь о проблеме, но не показываешь на собственном примере, как нужно решать ее. Ты сам сделал из себя мученика. Ты непрерывно находишься в состоянии ожидания. Как ты при этом чувствуешь время? Наверное, оно идет для тебя утомительно медленно.
