Т3: Так ты зайди и посмотри. Или настолько замкнулся на этой комнате, что остальной мир кажется тебе слишком хрупким и зыбким?
А.: Нет, у меня нет никаких опасений относительно сопредельного пространства. Однажды оказавшись здесь, я никогда не выходил наружу только потому, что всегда знал, что именно ждет меня там. Но сейчас вы предлагаете мне противоположную крайность: побывать в таком месте, о котором я заранее ничего не могу узнать, но где со мной обязательно случится какое‑то неординарное изменение. Я могу согласиться на такое, только если мне станет наплевать на всю работу, которую я еще смогу сделать до окончания дней моих.
Т3: Да ты в любом случае не потеряешь способность продолжать свою работу. Относительно этого у тебя не должно быть никаких опасений.
А.: Сомнительным мне кажется все, что вы говорите. Ну да ладно. Пойду проверю, что вы мне приготовили.
В полном соответствии с обещаниями творцов, он, раздвинув стопки полотен, увидел дверь, какую можно было встретить в квартирах сотен обычных домов времен его молодости. Андрей прикоснулся к ручке с чувством полного безразличия, будто ему было наперед известно, что в соседней комнате ничего нет. На самом деле по другую сторону двери была обстановка, которая буквально резала глаз своим эклектичным разнообразием. Величина открывшейся его взору комнаты составляла примерно десять на десять метров, в высоту – около четырех. У левой стены была обустроена полноценная оранжерея: несколько карликовых деревьев с пышной раскидистой листвой, хорошо раздавшиеся в стороны кактусы, стенды с горшками, в которых росли разные цветы – как огненные герани с пышноцветными гиацинтами, так и незамысловатые бамбуки с простецким на вид миртом. Оранжерея смотрелась ухоженной, но, охватывая ее взглядом, невозможно было уловить единый принцип, по которому она могла быть составлена, будто растения подобрали и расположили как попало. От оранжереи веяло освежающим, насыщенным влагой воздухом, благодаря чему легко было проникнуться впечатлением, что позади растений находится ряд распахнутых окон, а за ними – большой цветущий сад. У стены напротив входной двери было организовано что‑то подобие маленького кафе: стояло несколько столиков, каждый на 2–4 человека, саму стену украшали деревянные панно с изображениями фруктов, бутылок вина, десертов, соусниц, кувшинов и прочих атрибутов трапезного стола. Выше, под самым потолком, висел огромный экран, на тот момент выключенный. Снизу от экрана находился большой аквариум, обстановка которого содержала макет полуразрушенного замка, разноцветную каменную кладку, длинные стебли вьющихся водорослей. Рыбок внутри аквариума было немного, и они ленно, без малейших признаков активности, дрейфовали внутри выделенного им водного объема. У правой стены было обустроено полноценное жилое пространство: и просторная мягкая мебель, и практичный, в меру оригинальный с дизайнерской точки зрения кухонный гарнитур, а также шкафы с подсветкой, разнообразные предметы декора, включая пару цветастых гобеленов, полки с изысканными на вид книгами и статуэтками античных героев, эстетски оформленные настенные часы, зеркала в узорчатых вычурных рамках. Одновременно это жилое пространство выглядело покинутым, в основном из-за пыли на мебели, а также брошенных на пол газет и журналов.
Андрей вошел внутрь и начал медленно шагать вперед. Спустя лишь несколько секунд он увидел, как с пространством ниже экрана – где поместилось подобие маленького кафе – начали происходить необъяснимые возмущения: где‑то воздух начал сгущаться, мутнеть, искажаться, светлеть, где‑то – заполняться бесформенными скоплениями разноцветных пятен или массивных черных крупиц. Андрей видел и черные линии, стремительно расчерчивающие воздух под экраном, и неплотные пылевые облака, которые заворачивались в медлительные трепыхающиеся вихри, и застывавшие на месте, источающие легкую дымку электрические разряды. Внешний вид этих аномалий менялся быстрее и кардинальнее, когда Андрей поворачивал голову. У правой и левой стен ничего подобного не происходило. Пройдя треть комнаты, Андрей стал уже отчетливо замечать, что аномалии впереди него все больше начинают напоминать своей формой реальных людей: в какой‑то момент он смог в очертаниях одного вмиг рассеявшегося скопления искр угадать фигуру человека, затем уловил взглядом движение облака черных крупиц, которое было схоже с движением руки. Увидел, как в стороны от одного из участков искривившегося пространства стали расходиться волны, очертаниями будто стремящиеся повторять разные предметы человеческой одежды и украшения. Андрей не сильно дивился тому, что он видел. Виновными в появлении аномалий перед его глазами он готов был назвать новых хозяев мира, презревших все разумные пределы в своих экспериментах над базовыми законами природы.
