А.: Человек сильнейшим образом зависит от того, какую часть мироздания ему привелось открывать ради собственного выживания, когда он только начал развиваться как вид. Мы часто удивляемся, сколь узок набор условий, который позволил появиться человеку: благоприятный климат Земли, ее богатство ресурсами, наличие у нее магнитного поля, которое отражает радиацию. Но не придаем значения еще одному фактору, тоже очень значимому: что самообразующей способности белковой жизни оказалось достаточно для создания таких органов чувств, которые могут вполне информативно передавать нам сведения об окружающей действительности. Возьми хотя бы человеческий глаз. Что, если природа света была бы несколько более сложной, а из белковой формы жизни никогда не могло бы возникнуть достаточно сложной структуры в виде глаза, способного различать разные частоты светового излучения и благодаря этому позволять нам видеть мир в цвете? Тогда мы были бы способны только фиксировать наличие света и его отсутствие, но разные цвета – нет. Думаю, это, мягко говоря, не поспособствовало бы нашему развитию как вида. Но все‑таки у нас относительно неплохой инструментарий восприятия. Одновременно то, какие свойства он имеет, определяет ограничения в нашем постижении Вселенной. В частности, мы не можем сказать, сколько вообще существует разных свойств природных объектов. Когда‑то мы не знали, что частицы имеют спин, а это, как оказалось, важный их параметр. Спин мы открыли, но ни один эксперимент не подскажет нам, в какую сторону мы должны двинуть развитие методов измерений, чтобы зарегистрировать хотя бы еще одно важное свойство природных объектов. Вместе с тем только одно такое свойство, стоит только о нем узнать, может целиком перевернуть все наше представление о физических законах. Не так ли уже случилось, когда человек открыл, что материя на микроуровне подчиняется принципам квантовой механики? И еще: сама история развития науки – это, скорее, история не работы по приведению в совершенство имеющихся у нас знаний, а история встраивания все новых и новых сделанных человеком открытий в уже существующую систему знаний. Идеально соорудить из всех накопленных нами учений новую, как можно более упорядоченную систему, которая была бы полностью свободна от того, в каком порядке мы приходили к новым открытиям. А то совсем нехорошо, что система наших научных знаний оказалась настолько зависимой от частного, по меркам Вселенной, фактора – способности к восприятию реальности, присущей именно нам как биологическому виду. Представь, если бы ты какое‑то здание стал изучать не с того, чтобы обозреть его целиком, а исследовал бы одну за другой его комнаты, причем первую комнату принял бы за образцовую, а все последующие описывал бы исключительно в сопоставлении с первой. Достаточно ли ясное и полезное описание здания ты составил бы в таком случае? Видится, что нет. Вдобавок нужно максимально очистить описание явлений от всех этих информационных надстроек. Что я имею в виду под информационными надстройками? Это способы описывать явления и давать им наименования, используя наиболее интуитивно подходящие для этого термины, которые есть в нашей культурной традиции. К примеру, сколь на самом деле расхож такой термин, как энергия? Часто проявление того, что мы называем энергией, выглядит как нечто активное, подвижное. Процессы, которые мы связываем с выделением энергии, ни в коем разе не отличаются от процесса, например, замерзания: и то, и другое есть смена состояния веществ и их составляющих. Тогда зачем в принципе это упоминание энергии, если все физические явления можно описывать в контексте смены состояний веществ и их составляющих? Я понимаю, мои предложения, будучи реализованными, приведут к усложнению описания научных знаний. Но к этому надо быть готовыми, ставя перед собой цели все более и более глубокого постижения законов Вселенной. Мы же вдобавок и всем пока непонятным нам явлениям спешим назначить наименования из терминов, уже присутствующих в нашей культурной традиции, тем самым обрекая самих же себя на уже какое‑то определенное, четкое, интуитивное понимание этих явлений, которые пока ускользают от нас. В этом контексте я припоминаю теорию струн.
