М.: Я фиксирую все, что ты говоришь. Я обязательно поделюсь этим со своими соратниками. Мы будем работать над преодолением этих проблем.
А.: Действительно ли это так? Нет такого, что много поколений вперед вам важно будет лишь сохранять уровень технологий, благодаря которому вы будете выглядеть богами по отношению к остальному населению Земли?
М.: Сколько в тебе предвзятого отношения к нам. Мы вполне можем прислушаться к тебе и заняться проектом такой мыслящей машины, которая будет интерпретировать все явления окружающего мира, пользуясь наиболее подходящими для этого понятиями, а не теми, которые автоматически преподносит сознание. Конечно, на выходе мы будем получать выводы, подстроенные уже под наше понимание, и наше человеческое мышление не позволит понять все шаги, которые искомая мыслящая машина преодолела на пути к своим открытиям. Как мы, правда, тогда проверим, верны ли выводы, сделанные машиной? Допустим, для этого понадобятся эксперименты. Но и велика вероятность, что для проведения этих экспериментов понадобится или слишком много ресурсов, или слишком много времени, или вообще такой набор физических условий, который мы никогда не сможем соблюсти. Так что даже такая машина – вовсе не панацея. Вместе с тем я хочу уверить тебя, что мы очень четко понимаем, какова она, граница возможностей постижения человеком Вселенной. Мы много бьемся над тем, чтобы отодвинуть эту границу. Работаем в том числе и над улучшением работы нашего мышления, боремся с его стереотипностью. Раньше же людям удавалось подниматься над стереотипами, продиктованными природной спецификой своего ума. Когда‑то ведь считали, что в природе не может быть пустот, но все‑таки сейчас представление о таком понятии, как вакуум, доступно абсолютно любому человеку, включая детей.
А.: Это отнюдь не показательный пример. Представление о вакууме не выходит за пределы исходного диапазона возможных представлений человека об окружающей действительности. Европейцы долго не знали о существовании американского континента со всеми его особенностями, а, узнав, нашли, конечно, многие его атрибуты уникальными, но отнюдь не неподдающимися объяснению. Теоретически человек даже мог заранее нафантазировать американский континент, и пусть точно описать, каков он есть, не зная его, получилось бы с крайне мизерной вероятностью – может, один к миллиарду, – однако эта вероятность не была бы нулевой. В этом также, кстати, заключается одна из каверз человеческого существования: что мы можем до бесконечности комбинировать в уме разные факты реальности и вымысла, порождая все новые и новые плоды фантазии – это может быть и полезным в деле подготовки к будущему, может быть и полностью бесполезным, но никогда не поднимает качество нашего мышления на более высокий уровень. Эта деятельность схожа с комбинированием новых слов из букв нашего языка: какие‑то новые слова действительно могут очень пригодиться, но в рамках этого процесса никогда не родятся новые буквы, с которыми твой язык станет более доходчивым и точным. Когда речь идет о необходимости повысить качество мышления, среднестатистический человек испытывает скуку, поскольку его бессознательное оценивает усилия в данном направлении как бесполезную трату времени и сил. Но фантазирование очень сильно увлекает людей: оно много сил не требует, но с определенной вероятностью – пусть очень малой – может снабдить человека полезными представлениями о будущем. Не увлеклись ли вы на самом деле фантазированием, которое выдаете за работу над улучшением качества мышления?
М.: Нет, уж до такого самообмана мы не могли опуститься. А что касается выбора человеком деятельности на основе того, какие занятия кажутся ему интересными, а какие – скучными, в современном мире это уже не создает нам проблемы. Мы что угодно способны научить человека считать интересным. В том числе работу по улучшению качества мышления. Главное, мы осознаем важность этого процесса. И, в отличие от предыдущих поколений, понимаем, в каком направлении его надо вести. В этом и кроются предпосылки для того, чтобы мы смогли улучшить свою способность постигать мир.
А.: Бесконечное самоубеждение. Ты говоришь со мной так, будто я представитель твоего круга и тебе нужно сильнее утвердить меня в вере, которая делает вас едиными в решении ваших текущих задач. Но у тебя нет необходимости говорить нечто подобное именно мне. Тебе, по сути, и нет смысла спорить со мной: я вообще никак не вписан в вашу систему взаимоотношений. Это твое бессознательное подталкивает тебя посвящать в свою веру того, кого расцениваешь как потенциально полезного человека для великих дел сообщества, представителем которого являешься. Но я никогда не присоединюсь к вам. Я, заметь, не задал ни одного вопроса о том, кто вы, как вы живете, чего конкретно хотите добиться – все выводы смог сделать сам.
