Созидатель полностью

А.: Только когда вид из моего окна полностью сменится, я поверю, что жизнь там по-настоящему изменилась. А на непредсказуемости я порой натыкаюсь и во время своих рассуждений. Полно таких вопросов, раскручивание которых приводит к самым поразительным выводам. Что самое интересное, мне даже ничего не нужно записывать. Идеи, если они действительно оказываются значимыми, глубоко врезаются в мозг, и мне потом ничего не стоит согласовать их с новыми идеями, которые впоследствии удается сгенерировать. И если я запускаю в уме длинную цепочку логических рассуждений, мне так же нетрудно бывает призвать в нужный момент что‑то из сделанных ранее выводов, чтобы эти рассуждения качественно подкрепить тем, что я уже успел узнать.

Д.: Скучно становится с тобой. Действительно черствый зануда. Слушай-ка, следующий час я могу сделать самым ярким часом всей твоей идиотской жизни – если ты дееспособен как мужчина. Я не вижу смысла вести с тобой дальше разговор, если ты откажешься.

А.: Ты называешь меня занудой, а я вот воздержался вешать на тебя ярлыки. Что все‑таки тебя больше во мне раздражает? То, о чем я рассказываю, или моя малоэмоциональность?

Д.: Скорее малоэмоциональность. Если бы ты все то же самое говорил в виде какой‑нибудь пламенной речи, я скорее повелась бы.

А.: Давай для понимания я расскажу тебе, почему малоэмоциональные люди вызывают у окружающих настороженность, а то и неприязнь.

Д.: Тоска, тоска… Ладно, рассказывай. Потом хоть посмеюсь со своими любовниками.

А.: Малоэмоциональные люди не столь симпатичны окружающим. Это объясняется тем, что они исключают из ряда способов взаимодействия с другими людьми очень важную составляющую – все равно, как если бы кто‑то исключил из своей речи какой‑нибудь из ее самых информативных элементов, например обстоятельства места. Если человек вместо того, чтобы сказать я пойду в магазин одежды, чтобы лучше выглядеть по приходе в театр, скажет я пойду, чтобы лучше выглядеть, он явно вызовет недопонимание с раздражением. То же самое относится к недостатку проявления человеком эмоций, так как эмоции – очень важный компонент в выстраивании взаимопонимания между людьми. Человек радуется или негодует в зависимости от складывающейся ситуации, и те, кто это видит, ведут себя с ним впредь уже больше с учетом особенностей его темперамента. Но если человек не проявляет эмоций, окружающие всегда будут опасаться его непредсказуемости, будут налаживать с ним отношения лишь при наличии значительного резона. Очевидно, для человека как социального существа природой обозначена важность умения сближаться с окружающими. В нас заложено расценивать наличие этого умения как качество, а отсутствие его – как недостаток. Мы придумали наименования для каждого типа людей, чтобы, рассказывая о каком‑то новом человеке, было проще донести идеи об этих малоизвестных людях. И чтобы доходчиво давать понять людям, на которых мы вешаем ярлыки, что о них думаем.

Для обозначения малоэмоциональных людей мы зачастую используем эпитет черствый. Кому‑то это обидно. Почему? Обида – разновидность боли, а каждый человек, испытавший боль, впредь стремится не допустить повторения условий, из-за которых он испытал боль. Вот и обиженный будет стремиться не давать повода обижать себя впредь. Не исключено, что начнет преодолевать свою черствость, и тогда людям станет проще находить с ним общий язык. Хотя жизнь многовариантна, и бывают случаи, что человек, названный черствым, может, наоборот, начать отдаляться от людей, так его называющих, тяготеть к затворничеству – в зависимости от того, какую стратегию поведения окажется проще поддерживать механизмам его психики. Как видишь, наша склонность вешать друг на друга ярлыки есть часть способов социализации. Вот только скажи: мы цивилизованные люди, к чему это изучение друг друга посредством наблюдения за тем, какие эмоции мы проявляем? Почему мы не можем просто обмениваться информацией?

Д.: Просто обмен информацией – слишком мало, чтобы начать доверять людям. Поди успевай проверять эту информацию… На эмоциональном уровне доверие выстроить намного проще. Конечно, тоже можно стать жертвой разных притворств, но часто бывает легче вычислить притвору по его манере вести себя, чем перепроверять информацию.