Д.: Да? Ну пусть. Я, кстати, уверен, что наш новый знакомый грамотно объяснит, почему у людей, в том числе хозяев этого дома, любовь ко всему такому вычурному? Мы должны будем именно такой облик придать интерьеру этого дома. Конечно, наш новый знакомый докажет, что все это – излишество. Только мы не сможем объяснить это нашим нанимателям. В том смысле, что мы вообще не будем объяснять: чем сложнее работа, тем больше нам заплатят.
Л.: Так и есть. А мне нужен новый автомобиль.
Д.: Ладно, хранитель картин. Если мы еще захотим впитать в себя мудрость, вернемся. А пока пойдем делами заниматься.
Ремонт продолжался примерно месяц. Дни напролет стоял шум, но на Андрея он почти не действовал. В его комнате не стали работать. Скорлупа, служившая ему обителью, осталась нетронутой на фоне полной переделки окружения. Андрей не проявлял интерес к новому интерьеру. Когда он выглядывал из своей комнаты, обновленная обстановка производила на него такое впечатление, будто все изменения по ту сторону двери произошли за счет действий, равноценных простому перевешиванию плакатов, словно и не было никакого трудоемкого ремонта. Примерно так же Андрей относился к полной смене набора людей, которые приезжали сюда. Но одновременно начал намного сильнее вдумываться в содержание разговоров, которые велись внутри дома. Раньше, что Андрей ни подслушай, он не спешил сопоставлять ставшие известными факты о посетителях особняка, а теперь с интересом и подолгу анализировал все разговоры, которые доносились до него, и выводил картину взаимоотношений между приезжавшими сюда людьми, устраняя пробелы и противоречия автоматически возникающими в уме домыслами. Андрей не исключал, что мог в чем‑то заблуждаться, и посему с большим усердием вычленял из реплик, которые ему приводилось слышать, любые слова и фразы, подходящие для подтверждения или опровержения его прежних гипотез относительно жизни новых хозяев и гостей дома. Спрашивая себя, зачем он вообще стремится узнать как можно больше о других людях, Андрей мог лишь сказать, что его ум истомился по скользким и сомнительным делам, которыми люди обрамляют свои жизни. Только теперь Андрея уже не задевали за живое всевозможные неприглядные проявления людей. Он стал принимать их с безупречным хладнокровием, что помогло ему точно предугадать ход интриги, которую запустил однажды глава семейства, ставшего новым владельцем дома.
Его звали Макс. Он много лет занимался перепродажей недвижимости и в узких кругах снискал репутацию очень предприимчивого человека. Он любил деликатесы из морепродуктов, красные выдержанные вина, умеющих украшать себя женщин и разные предметы из натуральной кожи. Что он меньше всего любил – это недальновидных, нерешительных людей, дождливую погоду и нестройно составленные электронные письма. У Макса была молодая жена по имени Натали, которая временами пробовала себя в дизайне кинодекораций, временами – в журналистике, но ни относительно первого, ни относительно второго занятия не испытывала чувства, что самореализуется. Среди ее интересов были фильмы ужасов, путешествия в восточные страны и езда на лошадях. Из себя Натали выводили новости о чужих махинациях, излишне болтливые люди, дорожные пробки и плохо приготовленная пицца. Она любила смущать окружающих колкими замечаниями, впечатление от которых ловко сглаживала резкой сменой темы разговора. Нередко Макс контактировал со своей первой женой Зоей и двумя их теперь уже взрослыми детьми, сыном и дочерью. Представители прежнего семейства Макса тоже появлялись здесь, но редко, из-за чего Андрей не успел сформировать их достаточно четкую характеристику. Зоя была интересна Натали как совершенный эталон циничного подхода к жизни и как неисчерпаемый источник метких высказываний о современной корпоративной культуре. Ее детей от Макса считала избалованными и безответственными, но в присутствии его сына сама доходила до демонстрации подобных качеств. В присутствии его дочери, которая была всего на два года моложе самой Натали, вела себя, насколько умела, сдержанно. Вместе сын и дочь Макса не появлялись здесь никогда.
Еще к числу относительно регулярных посетителей дома относились брат Макса и одна близкая подруга Натали. Первый до неприличия часто высказывал недовольство на абсолютно любые темы, от бытовых до политических, допуская порой присутствие в голосе отчетливых плаксивых нот. Вторая удивляла тем, что постоянно проводила параллели между судьбами известных людей, которыми активно интересовалась, и судьбами людей из своего круга. К обсуждению таких параллелей она могла привести практически любой разговор со своим участием.
