– Я знаю, что ты меня слышишь. Эль, такое бывает, и все конфликты в этом мире можно решить разговором. Главное, просто научиться принимать другую сторону. Я помню, что раньше вы с папой редко ссорились. Он расстроился из-за Стефании. Отец просто не понимает, что с тобой происходит, и от того сердится. Прости его, он не всегда может сдерживать свои эмоции. Я прошу тебя, пойди ему на встречу. – мягко вещала женщина, стараясь не давить на сына. – Ты слышишь меня, Михаэль? Ты в порядке?
Эля колотило страшным ознобом.
Отец не смог сдержать свои эмоции тогда, а Михаэль не может сейчас.
– Я в порядке. – едва слышно произнес он. – Мама, я в порядке, я хочу побыть один.
Ночью пришел страх, который обволакивал все тело, обнимал паучьими лапами и мешал вздохнуть.
Михаэлю снова снился сон.
Он снова оказался в этом странном, затхлом месте, но в этот раз смотрел на детей со стороны. Мальчику семь, он бегает с потрепанным резиновым мячом по детской площадке между качелей. Со всех сторон слышится гомон и топот. Кругом одни дети. Они под надзором воспитательницы дышат воздухом, играют в салки, в мяч и в прятки. Этот мальчик, что видится ему во сне, в гордом одиночестве прыгает по классикам, любезно нарисованным кем-то другим. Он все также крепко сжимает в руке мяч. Михаэль не знает, почему он один, и его не зовут играть.
– Я хочу с вами! – закричал мальчишка, едва все начали собираться играть снова в прятки.
– Заучек не берем! – крикнула ему в ответ светловолосая девчонка. – И нытиков тоже!
Мальчик больше не просил взять его в игру. Михаэль видел, что ему было горько и обидно. Подбородок мальчишки задрожал, словно он едва сдерживал слезы. Эль хотел подойти и пожалеть его, но не мог двинуться с места. Мальчик выпустил из рук мяч, откинув от себя подальше, и пошел к освободившимся качелям.
Михаэлю казалось, что ребенок хотел вылететь с качелей и птицей взмыть в небо. Он знал, что такое одиночество, и ему было жаль малыша. Сейчас бы и Элю хотелось взмыть в небо, расправить невидимые крылья и посмотреть с высоты птичьего полета на остальных. Мальчишка раскачивался все сильнее, словно доказывая, что ни прятки, ни сверстники ему не нужны.
– Эй, Мирка! – кричит кто-то, выбивая замечтавшегося мальчика из его мыслей.
Мальчик поморщился. Ему это обращение было не приятно. Михаэль кожей чувствовал дрожь, но продолжал наблюдать за картиной. Мальчишку на качелях окружили трое. Они были явно постарше. На вид им было лет девять, и выглядели они угрожающе. Михаэль видел страх, промелькнувший в глазах ребенка, но быстро исчезнувший за маской злости.
– Я говорил тебе не называть меня так! Отстань от меня! – зло закричал мальчишка.
Он крутил головой в разные стороны, чтобы успеть уследить за всеми тремя. Он явно опасался удара или толчка. Паника поднималась внутри Михаэля, и он не мог с ней справиться. Словно это его, а не маленького ребенка, поджидала опасность со всех сторон.
– А я тебе говорил – не занимать эти качели, Ми-ро-слав. Кто вообще придумал такое идиотское имя? – с издевкой произнес тот мальчик, что повыше.
– Оно не идиотское! – закричал мальчишка. – Оно красивое, мне его родители дали! А от тебя как будто бы отделаться хотели побыстрее, вот Артемом и назвали! Много ума не надо!
Эль видел, как исказились лица этого трио. Они двинулись на мальчишку и двумя легкими толчками выбили его с качелей. Ребенок упал, разбив свои коленки в кровь и содрав ладони. Он даже не заплакал, а только обиженно шмыгнул носом. Сам Михаэль вздрогнул, когда светловолосый взрослый мальчишка притянул несчастного ребенка за грязную футболку к себе поближе. Воспитательница не должна была их услышать.
– Ты еще поплатишься, Мирка, за свои слова. Чеши отсюда, ты уже нагулялся. – прошипел он.
Михаэль распахнул глаза. Сердце снова отбивало невообразимые ритмы. Элю понадобилось несколько минут, чтобы осознать: он дома, и сейчас в полном порядке. У него только ноги свело от ужаса, и жар по всему телу разливался. Михаэлю казалось, что у него температура не меньше сорока, но это было обманчивым ощущением.
Ему просто приснился кошмар.
Очередной дурной сон, а ощущение такое, словно его перемололи в мясорубке. Михаэль дотянулся до тумбочки, где стоял стакан воды, и сделал несколько судорожных глотков. Его потихоньку отпускало.
Это просто кошмар.
