Артем чеканил чужое имя, словно надоевшую скороговорку. Он чувствовал собственную власть над Михаэлем и упивался ею. У него на лице было написано огромными буквами о том, как же хочется что-то поиметь и положить в свой карман. Эль только искренне надеялся, что аппетиты у Артема будут не зверскими.
– Дом у тебя такой большой, отец на мерине ездит, мать на Porsche. У тебя водитель личный. Слишком шоколадно. Надо делиться.
У Артема на лице было написано огромными буквами: он возьмет то, что хочет.
Он практически сломил Михаэля. Быстрее, чем тот мог предположить. Он пытался бесстрашно смотреть ему в глаза, но проигрывал все сильнее с каждой новой секундой. Артем был как пес: ему нельзя показывать, что боишься. Иначе он будет нападать агрессивнее.
Эль не знал, сколько денег хочет Артем. Пока он только явно осознал одно: за секреты ему все равно придется заплатить. У Михаэля не было времени на раздумья, потому что парень напротив подходил к нему ближе. Артем грозился вот-вот встряхнуть Михаэля за куртку и забрать все, что у него есть.
– Давно следишь? – сипло спросил Эль.
– Достаточно для того, чтобы узнать о тебе кое-что новое. – задорно протянул Артем. – Не прибедняйся, Михаэль, у тебя полно денег. Если ты будешь отдавать мне, например, десятку каждую неделю, то я смогу похоронить твой секрет в себе. Если не сможешь, то представь, какие громкие заголовки будут!
– Заткнись! – несдержанно выкрикнул Эль.
Он шумно перевел дыхание. Эль еще не оправился от ужаса встречи, а Артем продолжал нагнетать ситуацию. Все эти слова впивались в сердце больнее, чем раскаленное лезвие. Михаэль в капкане. Теперь ему точно некуда бежать.
Вариант один – заплатить. Десятка в неделю – это много. У Михаэля пока такие деньги были, но делиться ими с обычным проходимцем не хотелось. Он не мог быть уверенным, что отец теперь всегда будет таким щедрым на карманные расходы. Михаэль точно знал, что после ссоры со Стефанией у него будут санкции.
Заплатить ему пришлось. Он судорожно шарил рукой в своем рюкзаке, пытаясь найти бумажник. Ему хотелось закончить этот диалог как можно скорее. Уйти. Исчезнуть. Он в тысячный раз пожалел, что не позволил Максу его подвезти. Тогда все было бы по-другому, ведь Артем не позволил бы себе напасть в присутствии чужака.
Эль чувствовал себя маленьким мальчиком, который остро нуждался в защите.
– Возьми. Возьми и исчезни. – пробормотал Михаэль, сунув ему деньги.
– Только до следующей недели, mon ch'eri3. – усмехнулся Артем, пряча деньги во внутренний карман своей куртки. – До скорой встречи.
Артем развернулся и поспешил удалиться прочь. Михаэлю хотелось плюнуть ему в спину. Он заледеневшими пальцами сжимал свой рюкзак в тщетных попытках отдышаться. Их разговор длился не больше семи минут – Эль вновь обратил внимание на часы. По ощущениям, Артем просто вынул всю душу из него, перетряхнул ее, и сломанной игрушкой заставил вернуться на место.
Тошнота подступила к горлу. Она всегда его мучила, когда Михаэль излишне нервничал. Это было противной особенностью его организма. Вдох, выдох, и еще один вдох. Морозный воздух сыграл положительную роль, и Элю становилось немного легче. Он двигался к дому, еле переставляя собственные ноги. Они казались ватными и не держащими его вовсе.
Поворот, десять метров, еще один поворот, и Михаэль оказался у ворот дома. Охранник его любезно пропустил, и Эль юркнул в калитку. Он быстрым шагом пересек двор и открыл входную дверь, не запертую на замок. Видимо, родители ждали его. Михаэль не хотел с ними разговаривать. По его дрожащему голосу они бы наверняка поняли, что с ним не все в порядке. Объясняться он был не готов.
– Я дома! – оповестил Михаэль.
Он тут же помчался по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, к себе в комнату. Мама тихо шла за ним. Эль бы ни с кем не перепутал ее шаги. Ему настолько не хотелось разговаривать, что он успел повернуть замок до того, как она поднялась на этаж.
– Милый, – начала женщина из-за двери. – Я понимаю, у тебя с отцом был не очень приятный разговор.
Мать назвала это не очень приятным разговором, а Михаэлю захотелось иронично расхохотаться. Это называется по-другому. Скандалом или грубой ссорой, но не просто «неприятным разговором». Он закрыл глаза, тихо хмыкнув себе под нос. Мать могла оправдывать отца сколько угодно. В глазах Эля он опустился до уровня домашнего тирана в тот момент, когда только подумал схватиться за ремень. Михаэль не сомневался: рано или поздно они заговорят. Только это ничего не изменит, он все также не сможет реабилитировать отца в своих глазах.
Михаэль шумно перевел дыхание, сев под дверью и прижавшись к ней спиной. Его все еще колотило от ужаса, а мать только подливала масло в огонь. Он зажал себе рот ладонью, чтобы из него не вырвался ни один позорный всхлип. Эль не мог себе позволить проронить ни единого слова, пока мать стоит за стенкой.
