Пальцы дрожат. Меня посещает оглушительная мысль: эти пальцы прямо сейчас могут победить несколько пуговок темной рубашки и пробраться к обнаженной коже. Мой взгляд сам собой притягивается к губам Айдена. Я впервые смотрю на них так долго и не могу переключиться ни на что другое. Меня поглощает ожидание, что телохранитель вот-вот наклонится ближе, закрывая собой весь свет, и его губы заберут у меня воздух.
Еще чуть-чуть. Еще немного и…
И что?
Меня словно громом поражает осознание того,
Но я все еще нахожу в себе смелость посмотреть Айдену в глаза. Там, в гуще темно-серых оттенков, я вижу почти полное отражение своего состояния. Только его внутренняя борьба кажется мне не в пример ожесточеннее.
– Пора выходить, – глухо напоминает телохранитель, разрушая последние остатки сковавшего нас обоих наваждения.
Я быстро обхожу его и направляюсь прочь из комнаты, в которой мне не хватает воздуха. Хотя никто его не отнимал.
Вечером следующего же дня я вместе с Айденом приезжаю в мастерскую. Едва захожу в главное помещение, как меня тут же встречает яростный вопль Ноа. Я впервые слышу, чтобы наш умник так жестко матерился, и даже не понимаю, в чем причина такого переполоха. В его быстрой нецензурной брани мелькают только оригинальные оскорбления в сторону Лиама, который не может перестать хохотать и вжимается в кресло, защищаясь от кулаков Ноа. Джексон безуспешно призывает их к миру, а Лео тайком записывает происходящее на видео.
– Как к тебе в голову вообще это пришло?! – ревет Ноа раненой белугой, схватив Лиама за грудки. – Ладно
– Мне рассказать… хах-ха, всю логическую цепочку? – сквозь хохот выдавливает пойманный бедолага. – И ты сам проиграл спор! Все честно, пха-ха-ха!
– В чем дело? – тихонько спрашиваю я Джексона, на что тот устало морщится и потирает лицо ладонью.
– Они поспорили на победителя какого-то киберспортивного матча, – тяжело вздыхает наш лидер, – Ноа проиграл, а Лиам по условиям спора мог сделать что угодно с его машиной на свое усмотрение.
Повинуясь любопытству, я направляюсь в помещение, где мы моем свои машины. Здесь наш рукодельник Лиам обычно доводит до ума тюнинг машин: покрывает виниловые наклейки защитными пленками и спреями, экспериментирует с краской и даже аэрозолями, которые в общем-то для нанесения на машины не предназначены. Именно здесь я нахожу знакомый серый Skyline. Вот только в глаза мне тут же бросаются задние фары, на которых теперь красуются виниловые наклейки в виде белых сердечек.
Ни единой зацепки, бугорка или неровности. Смотрится очень даже неплохо, да и выполнено качественно. Искренне не понимаю такой бурной реакции нашего обычно тихого и спокойного умника, пока не вижу машину спереди.
Мой хохот наверняка слышно из главного помещения. Прямо на капоте, покрывая почти всю его площадь, красуется обнаженная аниме-девица. Ее гипертрофированные груди будто бы вжимаются в металл, а сама она едва не пускает слюни от наслаждения, источника которого я даже знать не хочу. Это поистине жестоко.
Сфотографировав все это на память – поскольку уверена, что Ноа уберет эту аниме-красотку сегодня же, – я направляюсь прочь из помещения.
Лиам, лишь чудом переживший вспышку гнева Ноа, собирает всю нашу компанию ради ночного заезда. Я наконец-то оказываюсь за рулем своей машины. Не помню даже, когда ездила в последний раз – кажется, это было как минимум в другой версии вселенной. Оказавшись внутри столь родного салона, я испытываю прилив ни с чем не сравнимого уюта и покоя.
Но эти чувства быстро уступают место другим, стоит мне выехать на пустое шоссе. Педаль в пол, крепкая хватка на руле и рев пусть и скромного, но отчаянного двигателя, и я вновь чувствую себя живой. Азарт, всплеск адреналина, восторг и истинное наслаждение – вот что я считаю своим лучшим лекарством. И пусть за моей машиной неотступно следует BMW Айдена, сейчас я полностью принадлежу заезду. Ничему другому.
И никому.
Небо над нами усыпано далекими колоссальными гигантами. В этих крошечных сияющих точках, таких безобидных, кроятся силы, превосходящие возможности их представления. И в момент, когда скорость вдавливает меня в сиденье машины, я чувствую, будто бы одна из таких звезд взрывается прямо во мне.
Сейчас я наконец-то могу не бежать от своих мыслей с позором, а смотреть им в глаза со столь необходимой мне храбростью – мне больше не страшно. Собираю мысли в кучку, анализирую их, пока поверхностный взгляд скользит по пустынному шоссе. Лиам играючи обгоняет мою машину и мигает аварийкой, якобы намекая: чего тащишься, машина сломалась? Я криво ухмыляюсь и обхожу его уверенным маневром, задевая правыми колесами обочину. На боковые окна оседает пыль. Пока я веду машину, беспорядок в моих мыслях пропадает, и они выстраиваются в скромный и ровный рядок.
Что у нас здесь?
