Я настороженно прислушиваюсь. Но не к ритму чужого сердца, а к своим собственным ощущениям. Меня настораживает всепоглощающий покой, окутавший меня. Настораживает нежность, которая наполняет изнутри. Но мне совсем не хочется бояться этих ощущений. Пожалуй, сейчас мне хочется допустить их. Подпустить ближе к себе, запомнить, позволить их хотя бы на несколько драгоценных минут. И все ради того, чтобы передать эти чувства и со всей искренностью произнести:
– Я в тебя верю.
Это все, что я могу сказать.
И это все, что ему нужно услышать.
Несколькими днями позже приезжает Шарлотта и проявляет инициативу вытащить нас всех из дома. Она легко уговаривает папу отвлечься от рабочих процессов хотя бы на один день и планирует поездку в один из самых интересных ресторанов Сиэтла с последующим просмотром мюзикла в какой-то престижной филармонии. Не то чтобы я горела желанием куда-то ехать, но упустить возможность провести время в их компании я точно не могу.
Понятия не имею, что будет представлять из себя такое место, как филармония, поэтому готовлюсь к поездке, как к бою. Макияжем я стараюсь придать своему лицу красоты, но даже с выразительно подчеркнутыми глазами я не вижу того, на что смела надеяться. Поскольку дверь в мою комнату приоткрыта, слышно, как с первого этажа раздается голос отца:
– Шелл! Пора!
Я торопливо сгребаю со столика косметику и набиваю ею худую косметичку. Поправляю на себе узкое темно-синее платье и полупрозрачную накидку, которая так и норовит соскользнуть с плеча. Вернувшись из ванной комнаты в свою спальню, с удивлением присвистываю: за время, пока я была в душе и приводила себя в порядок, за окном успело стемнеть. Благодаря приоткрытой двери свет из коридора чертит на полу комнаты яркую линию, и эта полоска становится шире, а потом вдруг перекрывается хорошо знакомым силуэтом.
– Пора выезжать, – доносится спокойный голос Айдена. Я успеваю подумать о том, насколько же мне привычно его присутствие и как парадоксально неправильно было бы обратное. – Тебе нужна помощь?
– Если поищешь мой телефон, здорово упростишь мне жизнь.
Айден кивает и проходит в комнату, не закрывая дверь. Он настолько быстро находит пропажу, что даже не потребовалось включать свет. Телохранитель поднимает телефон и кладет в свой карман – лучшее место для хранения, на самом деле. Айден поворачивается ко мне и внимательно смотрит: то ли ожидая дальнейших указаний, то ли намереваясь поторопить. Я вдруг остро ощущаю присутствие телохранителя. Безусловно, в любое другое время он и так находится неподалеку, но конкретно в это мгновение я испытываю радость от яркого осознания того, что он стоит
Точнее… осматривает. Перемещается взглядом снизу вверх, к моему лицу, и задерживается на глазах. Не выдержав смущения, я вызывающе усмехаюсь:
– Что-то не так?
Айден будто бы вовсе не слышит нелепого вопроса. Когда я уже перестаю ждать ответа или объяснений и делаю два шага вперед, дабы обойти его, телохранитель вдруг тихо произносит:
– Я думаю, насколько непрофессионально я поступлю, если скажу, что ты потрясающе выглядишь.
Останавливаюсь в шаге от Айдена. К моему лицу приливает жар, и я молюсь, чтобы слой тонального крема не выдал моих эмоций. Пытаюсь придумать ироничную шутку, чтобы не отвечать на эти слова молчанием, но в голове царит оглушающая пустота. В ней я слышу только бешеный стук собственного сердца. Он словно ударяет в голову, а рассудок подсказывает несколько рациональных мыслей, но слишком поздно – рука поднимается к груди Айдена и опускается поверх пиджака. Телохранитель не двигается и даже задерживает дыхание, наблюдая за моими действиями. Я смотрю на свои пальцы, пока они украдкой перемещаются к ткани рубашки и прижимаются к ней, чтобы уловить такой же спешный ритм его сердца.
Рассудок истошно вопит, задействует все возможные сигналы «СТОП», но ни один из них не доходит до моего тела. Вопреки желанию провалиться сквозь землю я только поднимаю взгляд и восстанавливаю зрительный контакт с Айденом. Спокойное, закрытое выражение лица не спасает телохранителя от противоречивого коктейля, горящего в его глазах. Я ожидаю, что он вот-вот опомнится и, спохватившись, опустит взгляд в пол.
Но Айден не прерывает контакта. Словно обреченный, потерявший шанс на спасение или отступление. В его взгляде таится такая противоречивая гамма тщетно скрываемых эмоций, что мне трудно понять, как при всем при этом он излучает покой.
Я понимаю эти чувства. Хоть и не могу найти в себе храбрости признать их, назвать их и посмотреть им в лицо. Я их разделяю.
