Когда Ноа останавливает Ford на пыльной обочине, я не могу даже выбраться из салона. Софи принимается помогать мне, тихо хихикая, но я вообще не в состоянии что-либо сделать. Машина телохранителей тормозит неподалеку, и эти два солдатика тоже выходят подышать. А точнее, продолжают не сводить с нас глаз. Меня вдруг одолевает вспышка ленивого гнева. Неужели они хотят убедиться, что я безопасно проблююсь?
Но нет. Все еще хуже.
Один из них, тот самый начальник охраны, принимается помогать мне вылезти из машины. Софи сквозь смех благодарит мужчину и красноречиво указывает в сторону молодых зарослей кустарника. Честно говоря, я бы легла спать прямо здесь. А что? Под светом звезд, в прохладе ночи… так романтично.
Эта болезненная мысль молотом ударяет по сердцу, а моя яростная попытка ее заглушить – по бедным вискам.
Перебравшись через крепко спящую Сэм, я наконец выбираюсь наружу и тут же, как тряпичная кукла, просто складываюсь в руках телохранителя. Он крепко держит меня поперек живота, но тем самым делает только хуже. Ноги отказываются слушаться, но я уверена, что просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
– Надеюсь, Фланагану доплачивали за все это… – бормочет начальник охраны так, будто бы я не слышу его.
А я слышу.
И я, видят звезды, может не совсем в форме, но мой кулак все еще крепок. Я так быстро и неожиданно для него пытаюсь ударить мужчину по лицу, что он едва успевает увернуться. Софи вскрикивает от испуга и тут же хохочет, приговаривая, чтобы я вела себя тише, а Лиам начинает скандировать мое имя, как самая азартная чирлидерша.
Начальника охраны спасает только то, что меня слишком сильно тошнит. Упрямо вырвавшись из его рук, я добредаю до кустов и нагибаюсь вперед, наконец-то очищая бедный желудок, повидавший за сегодняшнюю ночь ужасное количество спиртных смесей.
Ненавижу алкоголь. Отчаянно потирая лицо ладонью и тяжело дыша, клянусь, что это издевательство над собой я допускаю в последний раз. Оно того не стоит. Все равно спиртное не спасло меня от мыслей и поисков человека, которого рядом нет и, скорее всего, уже не будет.
Домой мы возвращаемся в открытую – через парадную дверь. На порог я ступаю с упрямым вызовом, ожидая, что папа стоит где-то в холле и готовится встречать меня гневной тирадой. Но здесь никого нет.
Я достаточно протрезвела, чтобы испытать отчетливый укол пустоты. Звуки шумной компании позади меркнут, и, пока ребята укатываются по коридору в сторону гостиной, чтобы покошмарить Джексона, прохожу чуть дальше и останавливаюсь в арочном проеме обеденного зала.
За столом сидит папа. Все-таки он не спит, но и не ждет моего возвращения, ведь компанию ему составляет… Габриэль. Я надеялась больше никогда в жизни не видеть этого человека. Какая жалость. Своим появлением я прерываю их оживленный разговор. Папа резко выпрямляется и закрывает ежедневник, а Габриэль изображает вежливый кивок в знак приветствия.
– До сих пор не спишь? – демонстративно обращаюсь к папе так, будто бы никого, кроме нас, здесь нет.
Я прохожу в зал и сажусь на место напротив отца, откинувшись на спинку мягкого стула. Папа неловко кашляет и бормочет Габриэлю что-то вроде «не обращай внимания», и мрачно смотрит на меня.
– Я уже встал, – со вздохом отвечает папа. – Сейчас шесть утра, Шелл.
Полностью игнорируя его упрек, я подзываю нашего лакея и внаглую прошу принести мне порцию завтрака. Ну а что? Раз у всех уже славное рабочее утро, грех не соответствовать.
– Как дела? – деловито интересуюсь я, сложив руки перед собой. – Как торговля? Кому на этот раз поставляем оружие? Сирийские боевики не обращались?
– Шелл. – В голосе отца звучат стальные нотки. Он готов взорваться, но точно не будет делать этого в присутствии коллеги.
Брови Габриэля вздрагивают в удивлении. Я застываю, столкнувшись с неожиданным теплом в его глазах. Однако тепло это обманчиво.
– Она так похожа на Джорджию, – с улыбкой вздыхает Габриэль. – Ее характер.
Мое тело цепенеет, будто замурованное в бетон. Взгляд мечется, стук сердца вдруг отдается в ушах.
Он помнит мою маму. Вероятно, еще с тех времен, когда они с папой были вместе. А мама… последний человек, на кого я хотела бы быть похожей. И Габриэль наверняка это понимает. Сомневаюсь, что он не знает о судьбе моей матери, хороший удар под дых. Я выдавливаю из себя кривую улыбку, надеясь скрыть боль, которую нанесли эти слова. Однако тут же отец выдает новость, которая ударяет по мне еще сильнее.
– Начальник охраны передал мне твой ультиматум. – Голос папы суров и напряжен. – Передал, что ты требуешь возвращения Айдена.
Я киваю, устремив на отца упрямый взгляд. Сейчас он наверняка скажет, что не собирается терпеть подобного детского поведения.
– И знаешь, я позвонил ему, – говорит папа вместо всего, к чему я была бы готова.
Холодею, и все упрямство в моих глазах мгновенно пропадает.
– Айден отказался возвращаться, – отчеканивает отец медленно. – Сам. Больше мы этот вопрос поднимать не будем.
